Триша Салливан - Битва

— Его пожитки?

— Да. Ты что, не догадалась? Ты же глаз с них не сводила.

— Просто скажи мне, Бонус.

— Это шифр. Он использовал велосипедные каталоги, чтобы поддерживать связь с подпольной ячейкой. Он заказывает что-нибудь, а они посылают совсем другое, и каждый предмет имеет свое закодированное значение.

— По-моему, твое воображение разошлось не на шутку…

— «Велорыбы», мама! Он связывался с «Велорыбами», и они готовят нападение на «Шествие боровов» в Атлантисе. Они должны были освободить его завтра, но ты его отпустила и опередила их.

Мэдди схватила свою клонированную дочь за плечи.

— Ты уверена?

— Я всегда уверена. Ты…

Внезапно Бонус замолкла. Снаружи послышался легкий шорох, потом в лабораторию вошла Дженнифер. Ожидая увидеть за ее спиной Мелоун, Мэдди схватила монтировку.

— Шарлотта рассказала мне об СЕ, — сказала Дженнифер с широкой улыбкой.

Мэдди угрюмо зыркнула на нее.

— Полагаю, теперь ты счастлива.

— Да, я в восторге! О, у меня кое-что есть для тебя, — сказала Дженнифер.

— Правда? Что ж, у меня для тебя тоже кое-что есть, — ответила Мэдди.

Мэдди размахнулась монтировкой и опустила ее на запястье Дженнифер, потому что та выбросила вперед руки, чтобы прикрыться. Куратор открыла рот от неожиданности, а затем застонала, скрючившись от боли и засунув сломанное запястье между бедрами.

— Ты сломала мне запястье, оно сломано. Охххх!

Итак, Дженнифер собирается закатить истерику из-за какого-то сломанного запястья, и это после всего зла, что она принесла Мэдди?

Не думаю.

Мэдди размахнулась монтировкой как бейсбольной битой и припечатала ее к голове Дженнифер. Раздался треск.

Она не почувствовала ни капли сожаления. На самом деле она вообще ничего не чувствовала, даже удовольствия.

— Мам, о чем ты только думаешь? Неужели не понимаешь, что Шарлотта сказала ей, будто Каррера умер?

— Шарлотта сказала что? С какой стати она пойдет на это?

Но Мэдди потребовалась секунда, чтобы связать все воедино. Б-ка не заинтересована, чтобы о врожденном иммунитете Карреры стало известно всем и каждому.

— Тогда зачем она пришла? Если она не собиралась устроить мне разборки, то зачем…

В руке мертвой женщины лежали два почетных приглашения на «Шествие боровов».

БелОвлазка отвел меня назад в «Винни» и повесил на двери табличку «Закрыто: не работаем».

— Никто сюда больше и носа не покажет после такого.

— Но, БелОвлазка, как нам отсюда выбраться? Ты договорился с фараонами? Они нас не арестуют?

— Вообще-то я заключил сделку для себя, — сказал он. — Я открыл парочку дверей для твоей подружки, потому что ей не хватало времени закончить игру. Поэтому, на мой взгляд, именно с тебя причитается, а не я вам должен. Забавно, как все обернулось, верно?

Я посмотрела на Сук Хи, которая по-прежнему давила на кнопки так, словно от этого зависела ее жизнь. Именно это я и сказала БелОвлазке, а он ответил:

— От этого зависит все. Мне надо идти. У меня встреча с адвокатами. Они намерены открыть торговый центр только завтра. Если вы останетесь здесь, в «Винни», то сегодня ночью вас никто не побеспокоит. Но не следует нарываться на неприятности.

— А что насчет 10-й? Где она? Он пожал плечами.

— Наверное, разъезжает по округе, выходит в эфир.

— Но зачем, БелОвлазка? В чем смысл?

— Ей надо было подключиться. Можешь посмотреть ее видеозаписи. Просто попроси ее.

Я фыркнула.

— Знаешь, нас вряд ли назовешь закадычными подружками.

БелОвлазка отряхнул обшлага пальто и направился к выходу.

— Мой номер у тебя есть, звони, — сказал он.

Меньше всего меня сейчас заботило свидание с БелОвлазкой. Я пошла проверить Сук Хи. Капли пота усеивали ее лицо. Я принесла ей «спрайт» из автомата, стоявшего в глубине магазина. Она залом проглотила его, но выглядела неважно.

А дальше была долгая-предолгая ночь. Я смотрела, как Сук Хи играет в «Когда свиньи летают», и размышляла о том, что с нами станется утром. Что, если она проиграет? Или наоборот победит? Каков смысл в этой игре? Может, каждая вещь в этом магазине станет реальной, как было в косметическом отделе?

В 2 часа 49 минут она рассмеялась, а потом прислонилась к игровому автомату, плача и утирая слезы с глаз. Выглядела она вконец измученной.

— Сук Хи? Ты в порядке?

— Я сделала это, — прошептала она. — Посмотри, он летит! Прощай, поросенок!

Я направилась к дисплею, но к тому времени, как дошла, единственное, что я могла увидеть, так это слова «ИГРА ОКОНЧЕНА».

— Вот те на! — сказала я. — Значит, все в порядке? Теперь мы можем выбираться отсюда?

— Все в порядке. Закончилось.

Кажется, ей стало трудно дышать. СХ задыхалась, но не так, как Кери при своей астме, просто каждый вдох требовал сверхнапряжения воли. Должно быть, истощение.

— Скажи мне только одно. Зачем ты это сделала, Сук Хи? Я знаю, ты ничем таким не занималась с приятелем Снежного Рожка, тогда с чего ты так на них взъелась? Ты что, расстроилась из-за той фотки?

— Нет.

— Тогда в чем причина? Зачем ты стала стрелять? Ты помнишь?

— Да, помню. Дело в волке.

— В каком еще волке?

— Моем волке, который на рюкзаке. Она назвала его собакой. А волк никакая не собака. Волк дикий. Нельзя просто так касаться волка.

Я прикусила губу. Так же я прикусила и зарождающийся во мне гнев. Неужели она могла быть такой идиоткой? Как такое возможно? Заварить всю эту кашу только из-за того, что какая-то девчонка брякнула глупость о волке на пуговице ее рюкзака?

СХ вся горела, почти пылала, как сиамская кошка. Слишком умная, слишком красивая, слишком хрупкая. Она слегка покачнулась, и я схватила ее за руку. Пора сваливать из этого дурацкого Торжища, нам здесь не место.

Сук Хи посмотрела мне в лицо с сосредоточенностью пятилетки и сказала:

— Мне не жаль этих людей, Сун. Совсем не жаль. Поросенок был важнее. Я просто знаю это. Я знаю.

Я не ответила. Три продавщицы, связанные как телята. Живот Терри, взрывающийся кровью и желчью. Старушки, ныряющие в укрытие. Что она хотела от меня услышать? Сук Хи, несомненно, съехала с катушек, но она моя подруга, и я люблю ее.

Хорошее оправдание, верно?

Но оправдание чему?

— Слушай, нам пора сматываться. Как это лучше сделать? Но, казалось, вся энергия вытекла из нее. СХ прислонилась к автомату «Астероиды» и зевнула.

— Если подождем завтрашнего открытия, то, наверное, сможем выскользнуть незаметно.

— Завтра будет слишком поздно. Посмотри на себя. Тебе надо к врачу.