Стас Северский - Последний день может стать первым

— От чего?..

— От перенаселения — она предназначена для тех, кого ни голод, ни холод не берет.

— Странный ты, Айнер… Злой такой…

— Не злой, а обозленный.

— А что разница есть?

— А то как же? Злоба изнутри исходит, а озлобленность извне провоцируется.

— И от чего ты вдруг так озлобился?

— От того, что понимаю, что происходит.

— Как интересно. Мы тоже иногда злимся, только обычно, когда не понимаем, что происходит. Знаешь, у нас есть болезни…

Кот, видимо, ждет реакции с моей стороны…

— Чего ты хочешь, Серый кот?

— Почему они появляются? Ну… Болезни почему появляются?

— По-разному. Это сложные процессы.

— Ну и что, что сложные? Мне нужно это знать.

— Не сейчас.

— Но ты должен. Я знаю, что люди могут лечить все болезни… Ты должен нам это рассказать, пока еще жив.

Вот как зарождались первые врачи и ученые…

— Вы все такие любопытные?

— В общем, да…

— Чрезмерное любопытство штука опасная.

— Почему?

— У крыс спроси, они тебе лучше объяснят.

— У крыс? Я не понимаю.

— Потом поймешь — когда с крысами пообщаешься.

— Может, ты их все-таки успокоишь?..

Скингеры не бьются в агонии?.. Нет… Просыпаются…

— Уйди, Серый кот!

Они действительно очень нервничают и боятся. Не очень приятное пробуждение я им устроил, но по-другому не умею. Главное, чтобы сейчас они с перепугу не разорались.

Приходят в себя — ментальный фон постепенно концентрируется… Они на раздражители реагируют — щурятся от света. Дальше пусть сами, а я понаблюдаю. Переключился на линию своего «передатчика» — он уже пару секунд погон царапает…

— Ты вернул им жизнь…

— Не совсем — они не умерли, просто спали.

— Ты вернул им жизнь — только волей.

— А то как же? Но до этого «защитник» вколол им нейтрализаторы. Просто им толчок нужен был.

— Ты можешь…

— Крыс, вы связь наладили?

— Да.

— Иди узнай все и доложи.

— Иду.

Не могу больше думать, а то у меня в голове короткое замыкание будет. Наблюдаю, как у скингеров подергиваются лапы, уши, как они начинают шевелить носами, вычесывать колтуны…

Крыс вернулся быстро, весь взъерошенный — сам дверь открывал…

— Как обстановка за Шаттенбергом?

— Все по-старому.

— С Ивартэна патрули не сняли?

— Нет.

— И блокпост с подземной границы не сняли?

— Ничего не изменилось в защите Ивартэна.

Все удовлетворение от того, что вытащил скингеров из пустоты, как рукой сняло.

— Ясно. Шаттенберг патрулируется?

— Реже, чем обычно — только север, северо-запад.

— И то хорошо. Все, отключаюсь. Надо подумать.

Вместо того, чтобы думать, битых пол часа просидел со скингерами в полном ауте. Размышления — благовидный предлог, чтобы остаться наедине с молчанием. Моя голова уже переполнена до краев, и сейчас мне нужна тишина и покой, чтобы все это переварить. Мои мысли меня же самого и пугают. Не могу сделать выбор — как об этом думаю — сразу просто клинит. Сижу и смотрю, как скингеры очухиваются потихоньку. Пять минут назад еще качались, а сейчас уже начали шуметь и суетиться. Вообще шумно здесь стало — не орет никто, но свистят, хрюкают, верещат — полный набор звуков, свойственных грызунам. Мой статус в глазах крыс поднялся чуть ли не до небес, и это опять же меня мучает: они пойдут за мной, куда только и когда только я ни скажу. Именно потому, что пойдут хоть сейчас, я и не могу отдать приказ. Время торопит, все готово… кроме меня…

Скингеры совсем расшумелись — иду в жилую часть сектора высшего состава.

Кот свернулся на подушке калачиком…

— Что, Кот, позавтракал?

— Нет. И не позавтракаю. Уже обедать пора.

— D40, пропиши программы крысиным ошейникам.

— Пропишу, но не сейчас.

«Защитник» ничего не спрашивает, ничего не делает, ничего не говорит… Сейчас мне только этого не хватало — начинаются проблемы с самым надежным из моих подчиненных. Я не способен долго сомневаться, но на сегодня дам себе отсрочку — такие вещи так просто не решаются. D40 все смотрит…

— Давай, Кот, завтракать — обедать вернее — для ужина, кажется, рановато. А ошейники… с этим позже разбираться буду. Многое еще надо обдумать.

Я уже метаю ножи в мишень, которую мне крысы со склада притащили, а Кот все что-то колупает лапой в миске.

— Что ты там ловишь? Хоть бы лапы помыл, раз в тарелку лезешь.

— Они чистые — я их облизал.

— Лучше бы не говорил.

— А что?..

D40 так и стоит на месте — за мной присматривает…

— Иди проверь что-нибудь или поторопи кого-нибудь!

Он подумал и пошел все-таки. Даже «крысиные ошейники» со стола не забрал — знает, что я потону в кодовых потоках, по крайней мере, на пару часов точно.

Подгрузил ошейник, чтобы просмотреть сохраненные в памяти приказы, подтвержденные генералами Совета… Все составлено и оформлено с предельной простотой, но это только для тех, кто собирается исполнить, а не подделать такой приказ. Черт ногу сломит. Полный завал. В дополнение к этому ко мне вернулась головная боль. Раны нужно в покое залечивать, не то они тебя до вечного покоя залечат. Хорошо хоть, что это остаточные явления.

Последний нож устремился к мишени… Даже не стал смотреть, куда он вонзился — по звенящему гудению поля и так понятно, что вошел в «голову» рядом с другими ножами… Кота мои действия возмущают, то ли ему мишень жалко, то ли ножи — разберешь его. Скорей всего — это мишень — человек, которого можно одушевить… Беру сухарь для Крыса и иду к бледным за картой. Не хочется их видеть, но мои желания сейчас — последняя вещь.

Пожалел, что решил позаботиться о своем «передатчике» — как только вручил ему сухарь (именно вручил — он берет еду лапками-руками, как человек), он начал возиться у меня на погоне и грызть его прямо над ухом.

Бледные разбрелись по сектору системных управлений, а у кого моя карта, понятия не имею… Подошел к командному пункту… Четверо из них ждут меня на входе — заслышав мои шаги, эти тени людей сразу повернулись в мою сторону. После проверки мои подчиненные, как в воздухе подвешены, в неизвестности. По-хорошему надо было им сказать… Да, первое поколение — не люди, и пусть по типу мышления они ближе к машинам, но они — живые. Что ж теперь… По мне лучше висеть в воздухе неизвестности, чем ползать по вполне известным болотам.

— Сегодня отдыхаем. Завтра… тоже.

— Ты ждешь?

— Еще есть время, чтобы ждать.

Смотрят… не понятно: то ли с сожалением, то ли с безысходностью, а, может, это что-то совсем другое, а я на них свои ощущения переношу…