Илья Бердников - Вояж Проходимца

Сейчас же мне оставалось приложить все усилия для того, чтобы найти другой Переход в этом мире, каким-то образом добраться до оставленного на Тераи вездехода и перегнать его сюда. Милая и простая задачка, особенно если учитывать факторы партизанской войны на Тераи и то, что этот дурацкий, пожирающий электричество Сьельвиван сейчас был в полной блокаде. О, кажется, я упустил вопрос финансов! Уточню: у нас их не было. Совсем.

Боже, и почему я снова оказался таким идиотом, что добровольно влез в патовую ситуацию? И ведь нужно же было согласиться на предложение Зоровица сделать «легкий вояж со всем положенным комфортом»! Вот, получите и распишитесь, комфорт налицо: мокрая одежда, пронизывающий ветер и узкая полоска песка под скалами в две стороны!

Ками прервала мое самопоедание, отставив в сторону консервную банку:

— Вы слышите? Гул какой-то…

— Может, гром? — предположил Санёк. — Я ничего не слышу.

— Нет, это не гром, — пробормотал я. — Он нарастает и больше похож на…

Из-за скального выступа, перегораживающего пляж в сотне метров от нас, расшвыривая в стороны песок и воду, выметнулось несколько всадников.

— Ни фига себе, — удивленно выдохнул Санёк.

Я тоже замер с кружкой у рта, наблюдая, как с десяток лошадей со странно одетыми людьми на спинах несутся к нам, стремительно вырастая в размерах. То, что нам угрожает опасность быть растоптанными, я понял не сразу, а вот Ками отреагировала мгновенно:

— За дерево, Лё-ша!

Прыгать за дерево не было времени, так что я просто упал с этой стороны ствола и постарался забиться под него, подтягивая Ками за собой. Санёк, шустрым зайчиком метнулся к скальной стене, после чего принялся карабкаться на уступ.

Первый конь перемахнул ствол с ходу, засыпая нас мокрым песком и пеплом растоптанного костра. Некоторые всадники пустили лошадей по мелководью, в обход дерева, другие же попросту перескочили ствол, словно барьер на скачках с препятствиями. Перед глазами промелькнуло несколько перетянутых подпругами лошадиных животов, упертые в стремена подошвы… Последний из всадников, крупный чернобородый мужчина, осадил своего коня, подняв настоящую волну мокрого песка. Оскаленные зубы коня и бешеные глаза всадника уставились на меня и Ками. Фасоль внезапно похолодела у меня в желудке, когда я увидел ствол довольно внушительного карабина, направленного на нас.

— Qui etes-vous? Vous etes malade? Snapdragon?[28]

Похоже было на французский язык, но я не понял ни слова, только интонация указывала, что нас о чем-то спрашивали.

Всадник оскалился не хуже своего коня и нажал на курок. За долю секунды до этого Ками крутнулась и подбросила вверх закованные в чешую скафандра ноги. Выстрел и удар пули прозвучали одновременно. Лошадь взвизгнула и встала на дыбы, когда отрикошетившая пуля оставила на ее бархатной, покрытой клочьями пены шкуре кровавую полоску. Всадник помянул какую-то Марию и ударил коня шпорами, погнав его через воду, в обход дерева.

Когда топот копыт стих, я осторожно поднял голову над стволом — пляж был пуст, и только взрытый песок показывал, что по нему сейчас галопом промчались кони. Подняв и усадив Ками, я сунул ей в руки «Кото-хи», после чего стал собирать разбросанные и втоптанные в песок вещи.

— Это что такое было?

Санёк осторожно сползал с уступа, стараясь держать в поле зрения утес, из-за которого выскочили всадники.

— Уроды какие-то, — в сердцах сказал я. — Причем больные на всю голову. Снова придется вещи от песка промывать…

К счастью, разобранный и разложенный для просушки пистолет копыта прыгающих через дерево коней не зацепили — очевидно, он лежал слишком близко к стволу. Я тут же принялся собирать бельгийско-американскую стрелялку, так как не хотел оказаться безоружным, когда в следующий раз на меня наставят ствол карабина.

— Я не понял, он не попал, что ли? — напряженным голосом допытывался Санёк.

— Нет, — огрызнулся я. — Просто Ками умеет отбивать пули задницей.

Санёк оторопело уставился на девушку, которая, как ни в чем не бывало, принялась пилить свой доспех «кинжалом». Она разрезала верх «ступней» и теперь принялась за «голенища» нижней части скафандра.

— Ками, не прими в обиду, — промямлил я, понимая, что оказался груб. — И задница у тебя очень даже милая…

— И пули отбивает неплохо, — фыркнул Лапшич.

— Спасибо, Лё-ша, — Ками подняла на меня невинные глаза, в черной глубине которых плескались лукавые искорки. — Ты начинаешь говорить мне… э-э-э… комплекты?

— Комплименты, — снова встрял Санёк. — Это вроде французского происхождения слово. На межмировом оно не звучит.

— И зачем на Изначальной Земле столько языков? — вздохнула Ками. — Хорошо, мальчики, мне кажется, это уже можно снять. Помогите мне.

Мы с Саньком ухватились за ступни ее скафандра, а девушка, извиваясь, словно уж на сковородке, выползла из разрезанных чешуйчатых «штанов». К моему смущению, на ней не оказалось брюк, а были тонкие светлые лосины, обтягивающие красивые стройные ноги девушки словно вторая кожа. Ками распрямилась с видимым облегчением, начала было разминать ноги, но бросила взгляд на нас и натянула пониже мою футболку. Санёк вздохнул с сожалением, мол, спектакль закончен, и принялся стряхивать песок со своего рюкзака.

— Сдается мне, что они за кем-то гнались или от кого-то убегали, — поделился он мыслью.

— Если так, то почему ни впереди их, ни сзади никого не было?

— А может, погоня еще появится. Кстати, ты видел их одежду? Маскарад какой-то. Такое впечатление, что соединили современную одежду с камзолами и прочей средневековой ерундой! Я даже сабли у них рассмотрел. Плюс кони… Слушай, мы что, действительно на Сьельвиване? Я-то думал, что здесь царит пар…

— Возможно, коней тоже используют, почему бы нет? — рассеянно проговорил я, так как в данный момент меня больше интересовала мысль, во что бы одеть Ками. Дождик то переставал, то припускал вновь, ветер тоже не хотел успокаиваться, так что замерзнуть можно было в два счета. Конечно, можно отдать девушке свою куртку, а самому потерпеть, но вот где взять штаны?

Я повернулся к девушке и увидел, что она вытаскивает из нижней части скафандра какую-то ткань. Ткань оказалась измятыми, но, тем не менее, целыми брюками.

— Пришлось вылезти из них, чтобы выбраться из скафандра, — весело сморщила носик Ками. — Жаль, что больше ничего нет с собой из одежды… Нет-нет, Лё-ша, не снимай куртку, мне не холодно: мои майка и лосины — термобелье, так что не замерзну. Вот только с обувью у меня проблемы, но, как говорит Данилыч, «Где наша не пропадала?».