Юлия Лукова - Прах земной [СИ]

– М-м-м, – не открывая глаз, промычала девушка. При этом она так смешно надула губы, что я не удержался и легонько поцеловал её. Реакция последовала незамедлительная. – Не, Рич, ну чё это такое? Иди сюда.

Всё также с закрытыми глазами, она обняла меня руками за шею и прижалась к моим губам. Хмыкнув и не разрывая поцелуя, я пересадил её к себе на колени, погладил костяшками пальцев по щеке.

– Эй, ты что делаешь? – словно очнувшись ото сна, возмутилась вдруг Эля, когда я пуговица за пуговицей стал расстёгивать плащ. На лице её застыло выражение глубокого недоумения и даже шока.

– А ты не догадываешься?

– Эм… а… – Элене явно не хватало слов, чтобы внятно выразить свои мысли, поэтому я решил прийти ей на помощь. Только не словами, а действием.

– Ри-и-ич? – пискнула она, лишившись плаща и оставшись сидеть на моих коленях в одних спортивных штанах и лифчике. – Слушай, ну я, конечно… предполагала… мечтала даже иногда… но здесь же холодно и грязно!

– И-и-и? – как она протянул я, крепко прижав её к себе и слегка укусив за ухо.

Девушка вздрогнула, чуть выгнулась мне на встречу и сглотнула.

И тут в коридоре неожиданно хлопнула входная дверь. Что-то тихо чавкнуло и хрустнуло.

– Ни секунды без сюрпризов, – вторя моим мыслям, хриплым голосом пожаловалась Эля.

Признаться честно, я уже и сама была не против продолжить то, что начал Рич, однако этим планам помешала некстати хлопнувшая дверь.

Неприкасаемый быстро сориентировался и, пересадив меня на пол со своих коленей, схватил оружие, длинный кинжал и пистолет. Бесшумно ступая, он выглянул в коридор и… со злостью ударил кулаком по стене. С потолка тут же отвалился кусок штукатурки и упал ему прямо на голову, что сделало мужчину ещё злее.

– Что такое? – накинув плащ и приблизившись, я с опаской выглянула из-за его спины. – О-о-о… – многозначительно изрекла, увидев лежащего на полу и свернувшегося калачиком мальчика. – Это Антон?

– Да. А вот где его сопровождающие я даже предположить не берусь.

– Может, он опять от них сбежал?

– Без понятия.

Рич помогать не спешил, поэтому я сама подошла к мальчику и взяла его на руки. Антон весь измазался в грязи, в его волосах запуталось много маленьких веточек и листьев. А ещё он был жутко тяжёлым.

– Положи его, надорвёшься, – напустил на себя грозный вид Рич, отобрав у меня ребёнка.

– Надо ему витаминов вколоть, сам он есть вряд ли будет… или лучше сначала его от грязи оттереть? – суетилась я, копаясь в аптечке.

Около получаса ушло на то, чтобы влажными салфетками стереть с мальчика всю грязь. Он не сопротивлялся и вообще обращал на нас с Ричем минимум внимания.

Наверное, настолько устал, что даже бояться незнакомых людей уже не мог… как, в прочем, и есть, – убедилась я, спустя семь бесплодных попыток накормить пацанёнка. – Надо было ему всё-таки сразу сыворотку с витаминами колоть.

Впрочем, так я, в конце концов, и поступила. А Рич ещё и всадил ему двойную дозу снотворного.

– Зачем? – прикрикнула на него. – Для детей это вредно!

– А ты посмотри, что за окном твориться. Темнеть всё больше начинает, скоро даже нам с тобой ничего видно не будет. А ты представь, что бы мы делали с ребёнком и в темноте? Он бы просто разнылся как ему страшно, и холодно, и голодно.

– Уже не голодно, – на автомате вставила я, потрепав спящего Антошку по голове.

Он, к слову, был очень похож на Фильку. Такой же светленький, с пухленькими щёчками и губками, разве что ростом немного повыше брата.

Смотрю на него, а у самой слёзы на глазах наворачиваются. Так похож, так похож… но обманываться нельзя. Он – не мой брат. В деревне его ждёт мать и старшая сестра, которая наверняка переживает за него точно так же, как и я за Фильку в своё время, так что…

Рич сходил в соседнюю комнату и принёс оттуда пыльное, местами погрызенное, но достаточно тёплое на вид одеяло. А я помогла завернуть в него Антошку, предварительно сняв с мальчика куртку, тонкий свитер и штаны. Потом был разговор ни о чём с неприкасаемым, лёгкий поцелуй и крепкий-крепкий сон. Глаза я продрала только утром, от грома.

Дождь на улице закончился, но небо было по-прежнему чёрным. Мы с Ричем вкололи не желающему просыпаться мелкому ещё одну сыворотку, заменившую ему завтрак, и выбрались из нашего дома. Вместо поля-миража, что ещё вчера окружал заброшенный посёлок, нашим взорам предстала голая земля. Ну, это ненадолго. До следующего ливня.

Я тащила рюкзак с провизией и лекарствами, а Ричард нёс Антона, перекинув того себе через плечо.

– Возьми его нормально. Ему же больно, наверное.

– Думаешь, если бы ему было больно или неудобно, он бы сейчас спал?

– Не знаю! Ты же вчера в него столько снотворного закачал…

– Нормально, выживет, – отмахнулся Рич, остановившись и посмотрев назад, на посёлок, от которого мы уже успели отойти на приличное расстояние.

– Что такое? – тоже обернулась я.

– Да вот думаю, правильной ли дорогой мы идём.

– Как так? Ты не знаешь, с какой стороны мы пришли?

– Это-то я знаю. Я дороги не знаю! Сама вспомни, какие круги мы вчера нарезали, когда за миражом бегали, – мрачно сказал мужчина и поудобнее перехватил заворчавшего во сне мальчика.

– Да-а-а, ситуация та ещё.

Видимо, лицо у меня от таких новостей стало совсем кислым, так как Рич поспешил добавить, что стоит солнцу выглянуть из-за туч, как он поймёт, где находятся север и юг, и сможет указать стопроцентно верное направление.

– Ты юг и север только по солнцу различаешь?

– Да.

– А Пепелища? – с вопросом посмотрела на него. – Ты же там жил и должен побольше других в выживании разбираться.

– Не должен. Мне всего четыре года было и жил я в горах. Из пещеры выходил только вечером и ночью, охотился с Робертом… зачем мне тогда было заморачиваться определением севера и юга?

– Ну да, – не оставалось мне ничего, как признать его правоту. – А расскажи побольше о своей матери? Про Роберта ты говорил, а вот про Джейн вообще, считай, ни слова.

Да и надо же мне, в конце концов, знать, кому Рич подбросил моего Фильку? До этого мы с ним не особо разговаривали на эту тему, то он отмалчивался, то я не решалась спросить, то старосты всякие за помощью прибегали… а сейчас момент – самое то.

– Она родилась в Доме. Всегда очень зависела от Роберта, что в те годы, что сейчас. Я сказал ей, что Филипп – его второй сын, она поверила и приняла твоего брата без лишних вопросов. Она вообще за то время, что мы с ней не виделись, ещё больше на отце помешалась… ждёт его до сих пор и верит во всякий бред.

– И не стыдно было так мать обманывать? – поддёрнула его я, неприятно удивившись тому факту, что Филька остался жить с больной на голову женщиной.