Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

«СЛА-А-АВА!» – пронеслось над кругом. «ГОСТЬ! СИЛАЧ!» «ТАК ЕГО!» Топот ног слился в гром. Даже суровые старцы кивали, уважение читалось в их глазах.

Бер застонал, открыл глаза. Он смотрел на Макса, стоящего над ним, сначала с лёгким испугом, потом… его широкая улыбка вернулась! Он слабо поднял руку. Макс, ещё на взводе, но уже осознавший, протянул руку ему навстречу. Бер схватил её, и Макс легко поднял его на ноги. Они стояли лицом к лицу, оба в пыли, оба дышали часто. Потом Бер шагнул вперёд и крепко, по-братски обнял Макса! Хлопнул его по спине!

– Силён… брат… – прохрипел он, смеясь и отплёвываясь. – Эх, и задушил же! Как удав! Где ты такому научился?!

Макс, ошеломлённый, но счастливый, похлопал Бера в ответ.

– В… Приреченске… – пробормотал он, и на этот раз гул толпы был не недоумённым, а полным уважения к этой таинственной «школе» далёкого города. Сила говорила сама за себя. Круг сомкнулся вокруг них, подбрасывая в воздух и Макса, и Бера, сливая их имена в единый победный клич. «МАКС! БЕР! МАКС! БЕР!» Перунова искра в Когте тихо угасла, сменившись глубоким, удовлетворённым теплом. Макс поймал взгляд Кнута. Тот стоял чуть поодаль, его металлические глаза светились одобрением и… задумчивостью. Бой окончен. Братство скреплено силой.

Рёв толпы, ощущение победы, жар Когтя Перуна в жилах – всё это опьяняло Макса. Его подбрасывали на руках, кричали его имя. Он поймал взгляд Кнута – в нём читалось не только одобрение, но и глубокая, предостерегающая задумчивость. Но Макс был на гребне. Адреналин лился через край. Он вырвался из рук, подбрасывавших его, встал на ноги в центре круга, грудь колесом, глаза горят. Вскинул руку вверх.

– Готов ещё! – прорычал он, голос сорвался от натуги, но был слышен над стихавшим гомоном. – Кто следующий?! Любого опрокину! Силу покажу!

Сначала тишина. Потом – весёлый, одобрительный гул. Молодость! Дерзость! Дух! Бер, стоявший рядом, хлопнул его по плечу, смеясь: – Ого, гость! Аппетит пришёл во время еды! Ну кто ж откажет?!

Но Кнут сделал шаг вперёд. Его лицо было непроницаемо, но брови сдвинуты. Он видел – это не просто задор. Коготь буквально подстёгивал Макса, требовал большего. Дело пахло не просто жареным – грозовой тучей.

Старейшина с посохом поднял руку, утихомиривая толпу. Его мудрый взгляд впился в Макса, потом скользнул по ликующей толпе.

– Слышу, гость! Жажда силой помериться – дело честное! – его голос гремел. – Ну что, братья?! Кто готов, силу свою, против гостя дальнего испытать? Кто покажет ему глубину Хортицкой кузницы?!

Толпа зашевелилась. Парни переглядывались, азартно подталкивая друг друга. Несколько крепких молодцов сделали шаг вперёд. Но вдруг…

Голос. Раздался не из круга, а чуть поодаль, от тени огромного священного дуба. Голос не громкий, но на редкость чёткий, как удар камня о камень. Он разрезал гул, заставив всех замолчать мгновенно.

– Я ГОТОВ!

Круг расступился, как вода перед скалой. Шёпот прокатился, благоговейный и тревожный: «Кремень!.. Сам Кремень идёт!.. Вот щас будет жара!.. Нашёлся смельчак гость!..»

В круг не вышел – вошёл. Мужчина лет сорока пяти. Ростом с Макса, не выше. Но всё остальное… Не было гигантских мышц, как у Громобоя. Не было ловкой прыти, как у Бера. Было нечто иное.

Тело – сухое, словно вымотанное ветрами, стянутое узлами-жилами, крепкое, как корень векового дуба. Казалось, каждый мускул, каждая кость выточены из самого кремня – отсюда и имя. Лицо – узловатое, скуластое, без единой морщины, как будто отлитое из бронзы. Небольшая борода и длинные, светлые волосы, скрученные в чуб. Глаза – узкие, стальные, спокойные, как вода в глубоком колодце. Одет просто – грубая рубаха, посконные штаны, широкий кожаный пояс, лёгкие поршни на ногах. Ни украшений, ни оружия. Он шёл медленно, тяжело, но не от груза, а от невероятной внутренней сосредоточенности. Каждый шаг казался вросшим в землю.

Старейшина встретил его, почтительно склонив голову. Он шепнул что-то, положив руку на могучее плечо Кремня.

– Ты давай там поаккуратнее, всё-таки гость. – Едва расслышали те, кто был рядом.

Тот кивнул всего раз, коротко и ясно. Его стальные глаза встретились со взглядом Макса. Не вызов. Спокойное, почти отстранённое изучение. Как мастер кузницы смотрит на раскалённый, но сырой кусок железа.

Старейшина повернулся к кругу, его голос зазвенел металлом:

– Макс из Приреченска! Против Кремня! Сход!

Толпа взорвалась! Реакция была оглушительнее, чем на победу над Бером! Не просто азарт – благоговейный ужас и восторг!

«КРЕМЕ-Е-ЕНЬ!» «ДАВИ ЕГО, КАМЕНЬ!» «ГОСТЮ КИРПИЧА!». Волынки завизжали боевой песней богов! Бубны забили, как сердца перед битвой! Гусли завыли предостережением!

Макс, ещё секунду назад пылавший от дерзости, почувствовал ледяную волну сомнения. Этот спокойный взгляд… Эта нечеловеческая устойчивость… Коготь на поясе вдруг дрогнул, его жар сменился тревожной вибрацией.

Но отступать поздно! Он рванулся вперёд, пытаясь быстро зайти сбоку и схватить Кремня за пояс и руку для броска.

Руки Макса наткнулись на… ничто. Вернее, на тело. Но это было не тело человека. Макс упёрся, как в гранитную скалу. Он напряг все силы, мышцы вздулись, жилы на шее налились кровью! Он пытался сдвинуть Кремня, хотя бы на мизинец! Бесполезно. Кремень даже не пошевелился. Он стоял, погружённый в себя, его стальные глаза смотрели куда-то сквозь Макса, вдаль. Лишь лёгкая усмешка тронула его потрескавшиеся губы – не злая, а… снисходительная. Как взрослый смотрит на дитя, пытающееся сдвинуть гору.

Макс отпрянул, шокированный.

«Что… что это?!» – пронеслось в голове. Он попробовал другой подход: быстрый нырок, попытка обхватить ногу Кремня, чтобы лишить равновесия. Его руки скользнули по жиле, твёрдой, как стальной трос. Он дёрнул изо всех сил! Кремень даже не качнулся. Макс почувствовал, будто пытается сдвинуть саму Хортицу. Он отскочил, дыхание спёрло от непонимания и нарастающего страха. Каждая его атака была словно разбег в бетонную стену. Ни эффекта, ни отдачи – только ощущение собственной ничтожности.

Круг ревел, но теперь это был рёв предвкушения неминуемого.

«Воду в ступе толчёт!» «Сила Кремня – от земли! Не сдвинешь!». Кнут стоял, скрестив руки, лицо каменное. Он знал, что будет.

Кремень, наконец, шевельнулся. Не спеша. Он сделал шаг вперёд. Макс инстинктивно отпрыгнул назад, готовясь к атаке. Но Кремень просто протянул руки. Не для захвата. Как бы приглашая.

Макс, движимый отчаянием и яростью от собственной беспомощности, снова рванулся! На этот раз он попытался провести