Последний охотник на демонов - Салини Голденберг
Сосуд захлопнулся, и Экса отшвырнуло на другой край комнаты. Он врезался в шкаф рядом с Мару, который заверещал, ударив Экса крыльями по лицу, после чего книги с полки посыпались охотнику на голову. Вся его рука дымилась, и часть книг загорелась. Он пытался сбить пламя руками, пока Мэли не вылила на него целое ведро воды. В воздухе повисло густое облако пара.
– Экс! – Мэли отпихнула в сторону обгоревшие книги, разнося пепел во все стороны, пока он плевался и пытался стереть воду с лица. – Где он? Куда он улетел? Он у тебя?
Он разжал ладонь. Самоцвет все еще был в ней, правда, цвет сапфира стал темно-фиолетовым. Мэли схватила было его, но тут же отпустила, шипя от боли.
– Все еще горячий, – сказала она, косясь на него. – Сколько в тебе пламени, мальчик мой? Неужели ты не можешь его притушить?
Экс недовольно заворчал, на что Мэли, хохотнув, взъерошила ему волосы.
– Однажды ты возьмешь это под контроль. Не так уж и тяжело было, верно?
Аринья застонала, сидя в кресле. Она лежала на боку, свернувшись комочком. Раскрасневшееся лицо облепили волосы. Экс ожидал увидеть кровь, но, хвала всем дэвам, ее не было.
– Сработало? – спросила она шепотом.
Он торжественно поднял кулон.
– Одна захваченная, то есть спящая детская душа. Спит вот тут. Пока не захотите ее разбудить.
– Ох. – Она перевернулась на спину, облегченно выдыхая. – Можно посмотреть?
Кулон казался куда более тяжелым и хрупким, чем раньше, хотя его качества не изменились вовсе. Он казался… драгоценным.
Экс положил самоцвет матери в ладони так же бережно, как если бы он передавал ей в руки крохотного пищащего человечка.
– Как красиво, – прошептала Аринья, роняя слезы. – Как я хотела бы сейчас тебя увидеть.
Она посмотрела на самоцвет и нежно его поцеловала. Затем, поднявшись на локтях, она попыталась застегнуть цепочку кулона у себя на шее.
– Давайте, я помогу, – предложил Экс. Она убрала волосы в сторону, и он застегнул кулон у нее на шее. Она с восхищением погладила самоцвет.
– Она там, – сказала Аринья и рассмеялась легким смехом, подобным взмахам крыльев бабочек. Чистая любовь в ее глазах завораживала его. От этого ему становилось больно в груди, и он не мог отвести от нее взгляда. – Представляешь, охотник? Ты только что помог ребенку родиться!
Экс не знал, стоило ли это так называть, но когда она посмотрела на него взглядом таким нежным, что весь мир словно ушел на второй план, он лишь недоверчиво покачал головой. Никакими словами не описать ту бурю светлых чувств, что сейчас переполняли его. Улыбнувшись, она довольно вздохнула и снова откинулась на подушки.
Мэли ему что-то говорила, но Экс не мог сосредоточиться на ее словах. Он подумал – что же скажут ему наставники, когда он вернется домой. Может, за такое наградной знак дают.
Но смех застрял у него горле. Он не сможет рассказать им об этом. Ритуал захвата души нельзя было проводить столь беспечно, а тут все так быстро произошло. У него даже не было времени обдумать последствия того, что он сделал. Теперь в кулоне было заперто существо, совершенно беспомощное в руках владельца камня. Он не знал, что оно ощущает, если оно вообще может ощущать, вырастет ли оно и как оно потом родится.
А сможет ли оно вообще родиться?
Это не его дело, сказал он себе. Ему поставили задачу – он выполнил.
Глава пятая. Пробуждение Нариссы
Кукареку! Кукареку! Как и последние десять тысяч девятьсот сорок семь восходов солнца, петухи возвестили о начале нового дня.
И каждый рассвет Нарисса уже была на ногах. Ее высокая, величественная фигура была окружена оранжевым ореолом лучей восходящего солнца, пока она шла по протоптанной травянистой тропе вдоль реки Намленг. Облаченная в скромный коричнево-красный саронг, она несла в руке тяжелую корзину, наполненную всем, что она смогла собрать. На мелководье по колено в воде стояли рыбаки, проверяя сети, закрепленные на колышках у берегов. Скоро их жены придут сюда же, чтобы постирать одежду и умыть детей.
Она вышла из леска и через час добралась до входа в Дзинбури – торговый городок наконец-то начал просыпаться.
Рынок далекого от моря города у слияния двух рек был чрезвычайно пестрым. Всевозможные фрукты поставлялись с севера и востока Сайорама, а также из соседних стран. Вдоль улиц тянулись ларьки, вокруг которых толпились и торговались самые разные люди. Торговцы прибывали на каноэ, а покупатели толпились на пристанях, совершая сделки, меняя деньги на товары, которые укладывались в корзины на длинных жердях.
Последнее время Нарисса плохо спала. Глаза ее болели от постоянных кошмаров, в которых она видела мгновения отчаянного бега сквозь темный лес от трехглазого бессмертного чудовища. Были ли это видения или же искаженные воспоминания? Странно, что она вообще видела сны. Может быть, дело было в тревожности из-за того, что ей вскоре должно было стукнуть тридцать. Каждый год ощущался тяжелее и голодней предыдущего.
Резкий запах свежей рыбы и человеческого пота заставил Нариссу ускорить шаг. Когда она шла мимо мясницких рядов, ей свело желудок и она поспешно отвела взгляд от гирлянд ухмыляющихся свиных голов и жирных утиных тушек. К человеческой вони она уже привыкла и научилась терпеть ее. Она сосредоточилась на аромате цветущего жасмина и благовоний из сандалового дерева, что тянулся от одного из множества санпрапумов[7]. Она уже почти покинула рынок, когда услышала мужской голос, перекрывавший шум толпы.
– Извините! Девушка!
Мужчина средних лет нагнал ее, затем сложил руки в вае и склонил голову.
– Кажется, вы кое-что уронили. – Он достал из сумки на поясе небольшой гребень, рукоять которого была украшена жемчужинами. Да, вещь красивая, но она ей не принадлежала. Наверное, по выражению ее лица это и так было понятно, поскольку мужчина рассмеялся и сказал ей: – Шучу. Это подарок. Я эти гребни продаю и подумал, что такой красавице, как вы, может понравиться эта вещица.
Она бы и рада была вежливо распрощаться с ним и пойти своей дорогой – не любила она попусту болтать с незнакомыми мужчинами, однако что-то в нем заставило ее задержаться. Он показался ей знакомым, хотя она и была уверена, что никогда раньше его не видела. Честно говоря, лица она запоминала плохо, но судя по зелено-желтым вышитым зигзагам на его одежде, он был гостем с Востока. Пах он как чужак, от него не шел аромат цветков жасмина, которыми пахло от всякого, кто был родом из Дзинбури – все благодаря садам, которые развел тут губернатор провинции.
Но подарок есть подарок. Отказываться от него было бы невежливо. Нарисса улыбнулась и