Виктор Лебедев - Летящий вдаль

Вскоре действительно натыкаемся на камень. Он именно такой, каким его описал Чучельник – огромный, почти с человеческий рост, местами покрытый мхом, влажный, исцарапанный с одной стороны – кто-то поточил об него коготки. Камень – будто надгробие павшим и готовящимся пасть во имя и славу его хозяина. В ноздри ударяет резкий противный мускусный запах, и я понимаю, что мы во владениях Кошмара.

– Надо поискать хорошее укрытие и затаиться, – тихонько бормочу я, осматривая ближайшие деревья.

Вспоминаю слова Чучельника: «Он сам вас найдет, по запаху». Перспектива укрыться в кроне листьев не очень радует – я не знаю, как хорошо лазает по деревьям эта тварь, но внизу оставаться хочется еще меньше. Ближайшие к камню деревья мной забракованы – листва недостаточно густа, и мы как на ладони. Мы крадемся дальше, ветки хлещут по нашим лицам, за шиворот осыпаются листья. И внезапно мы натыкаемся на очень хорошее с виду укрытие – природа позаботилась о нас, сама того не ведая.

Деревья перед нами растут кружком, и за долгое время разрослись так, что образовали нечто вроде надежного убежища, скрытого от посторонних глаз. Ветки переплелись, густая листва укрывает, будто отличный маскхалат, попасть в укрытие можно только с одной стороны – через узкий проход среди стволов. Его при необходимости можно закрыть срезанными ветками. Лучшего места в лесополосе не сыскать: снаружи мы будем незаметны, изнутри, прильнув к листве, можно наблюдать за тем, что происходит снаружи, а сквозь ветки зверек крупнее полевой мыши не пролезет – слишком узко.

Миша устало приваливается к дереву, кладет «ТТ» на колени. Дозиметр показывает, что все в порядке – можно стащить с головы опостылевший респиратор. Лес и здесь служит надежной защитой от радиоактивной пыли, судя по всему, очагов поблизости нет.

В укрытии тесно, деревья, образовавшие его, растут совсем рядом друг с другом, вдвоем мы еле уместились. Зато прохладный воздух приятен, обдувает, несет в себе безмятежность и покой. И сюда почти не долетает вонь.

– Хочу спросить, – после минутного молчания говорит Миша.

Я поднимаю голову – до этого разглядывал мыски своих грубых ботинок. Делаю жест, мол, продолжай, я слушаю.

Миша смотрит мне прямо в глаза:

– Что это за местность? Где мы?

Вопрос застает меня врасплох. Похоже, парень и правда не знает. Ага, значит, не местный.

– Волгодонск.

Название ни о чем не говорит Мише, и я пускаюсь в географические разъяснения. С огромным трудом удается примерно объяснить. Парень ни черта не понимает в географии, да и глобус вряд ли видел, как и карту мира.

– А далеко от Москвы?

Ну, хорошо хоть Москву знает. А то я думал совсем недалекий.

– Больше тысячи километров.

Парень тихонько присвистывает. По-моему, он не до конца уяснил, сколько это на открытой местности, но главное понял – в настоящих условиях это очень много.

Я внимательно смотрю на него.

– Мой черед задавать вопросы. Я уже понял, что ты не местный. Откуда ты? И как здесь очутился.

В его глазах я вижу вновь вспыхнувшее недоверие, которое за последние часы мне почти удалось изгнать из головы парня.

– Если не хочешь, не отвечай. Мне, в общем-то, все равно.

Миша явно борется с соблазном рассказать все начистоту. Он нервно кусает губы, ерошит волосы. Наконец, решается:

– Из Москвы.

Я киваю.

– А как же очутился здесь? По всему видно, что недавно. И зачем?

Эти вопросы Миша оставляет без ответа. Ну хорошо, слишком многого я хочу, надо подождать, потом сам все выложит, и просить особо не придется.

Я снова возвращаюсь в мыслях к лесу. Кроме шелеста листьев от слабого ветерка – ничего. Будто вымерло все вокруг. Это не сулит ничего хорошего. Значит, серьезная опасность, перед которой пасуют звери. Что же это за зверь такой, Кошмар, и с чем его едят? Ладно, будем сидеть в засаде и ждать, когда пожалует это неведомое чудо-юдо. Чучельник уверял, что Кошмар часто «отирается возле этого камня».

В естественном убежище из стволов, веток и листьев я чувствую, как меня наполняет чувство покоя. Глаза слипаются, ветерок нашептывает приятные мысли о сне на природе, ласкает и успокаивает. Измотанный Миша засыпает быстро. Но беспокоиться не о чем: зверь сюда незаметно не проникнет, радиации нет. К тому же, на всякий случай я натянул по периметру нашего временного укрытия веревку, на которую привесил несколько консервных банок, захваченных со свалки – если заденет кто, мы сразу услышим. Можно спокойно дрыхнуть.

Сон человека, практически ежедневно встречающегося лицом к лицу с опасностью, чуткий – годы тренировок в реальных условиях, тут поневоле научишься. Засыпаю я практически мгновенно, чуть только закрываю глаза. А ведь собирался быть начеку. И несутся пестрой круговертью сны, один сменяя другой – из тех, что при пробуждении напрочь вылетают из головы, оставляя после себя лишь туман, который не разогнать при всем желании.

Просыпаюсь внезапно. Сам не понимаю, почему. Прислушиваюсь к ночной тишине замершего леса – вроде бы без изменений. Но нет, вот какой-то звук. Напрягаю слух, приникая ближе к просветам в стене деревьев. Будто кто-то скребет по камню, тихонько так, еле слышно. Втягиваю носом воздух – к свежим запахам леса явно примешивается непонятная вонь.

Я расталкиваю Мишу, знаками показывая молчать и сидеть тихо, а сам осторожно высовываюсь из нашего укрытия. Всматриваюсь назад, откуда мы пришли, но ночная тьма не уступает мне, сопротивляется, размывает контуры. За каждым деревом чудятся жуткие страшилища, но я знаю, что это воображение играет со мной. Легкий ветерок снова доносит тихий скребущий звук. Неприятный – от него бегут мурашки по коже.

Какое-то время я сомневаюсь, потом все же решаюсь пройти вперед несколько метров, прежде чем вернуться к Мише. Следуя сюда, мы оставляли зарубки ножом на стволах деревьев, так что с пути мне не сбиться. Я шагаю по прелой листве, осторожно переставляя ноги и стараясь поменьше шуршать, но мне кажется, что я произвожу столько шума в этой тишине, что даже тугой на ухо давно бы меня услышал. Вонь с каждым пройденным шагом все усиливается. Может, вернуться за Мишей? Все-таки в два раза больше глаз и ушей, к тому же, я оставил парня одного. Если на него нападут? Справится ли? С виду паренек выглядит уверенно, наверняка побывал в передрягах, не новичок. Но все равно неспокойно на душе.

Я всегда знал, что когда начинаешь в чем-то сомневаться, это здорово отвлекает. Вот и теперь неожиданно спотыкаюсь о какую-то корягу и теряю равновесие. Как назло, больно ударяюсь головой о землю, в глазах вспыхивают искры. Следопыт хренов! Уровень маскировки – самый высший, ага.