Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

*СССР, Московская область, город Москва, Дворец культуры завода «Серп и молот», 3 ноября 1986 года*

Время с семьёй пролетело незаметно — они сходили в кино на "Письма мёртвого человека" Ролана Быкова, который, увы, не вызвал того же резонанса, как в памяти Орехова, гуляли по городу, проводили вместе вечера, а затем Владимир был вынужден прервать отдых и идти на работу.

И сразу же на него навалился ворох проблем, накопившихся в Доме воинов-интернационалистов.

Первая проблема — Макарчук не рассчитала бюджет и сделала слишком дорогостоящий ремонт в трёх аудиториях, поэтому до конца года средств может не хватить, а просить у КГБ или Мосгорисполкома она побоялась, поэтому оставила всё это Владимиру, чтобы он сам всё решил.

И он решил: позвонил в Мосгорисполком, съездил туда, поговорил с председателем Сайкиным, Валерием Тимофеевичем, повинился, что был слишком занят в Афганистане и пообещал, что такое больше не повторится, а тот внимательно выслушал его и пообещал что-нибудь придумать. В течение следующей недели будет ответ.

Вторая проблема — не удаётся договориться по поводу путёвок в санатории. В Ташкенте с этим не было никаких сложностей, потому что местный горсовет был замотивирован к сотрудничеству и всячески способствовал оперативному разрешению возникающих проволочек, но Москва — это другое…

Эту проблему Жириновский, уже разведавший и оценивший обстановку, собирается решить в течение следующей недели.

Третья проблема — до сих пор не работает отдел по трудоустройству. Контакт с московскими предприятиями практически не налажен, несмотря на попытки со стороны Макарчук, поэтому Жириновскому придётся лично созваниваться со всеми и договариваться о сотрудничестве.

И это только основные, а есть ещё и всякая мелочь, которая решается легко, но отнимает много времени.

А времени у Жириновского, как раз, не очень много.

Горбачёв осторожно щупает грани дозволенного, но не встречает никакого сопротивления, поэтому двигается дальше. В СМИ разоблачение культа личности Сталина с заявлениями о необходимости дальнейшего движения к рыночным отношениям, а также о важности скорейшего вывода войск из Афганистана.

Также всем напоминают, что первого мая 1987 года вступит в силу закон «Об индивидуальной трудовой деятельности», с намёком, что надо действовать.

Но и это не всё — бурно обсуждается возможность внедрения кооперации, «как в старые добрые времена», чтобы «ускорить экономику и преодолеть стагнацию».

Как и ожидал Жириновский, предотвращение аварии на ЧАЭС не изменило почти ничего — просто «гласность» набирает обороты постепенно, а не рывками, как оно было в воспоминаниях Орехова.

«Этот педераст меньше указывает на ошибки партии и больше на культ личности Сталина и войну в Афганистане — вот и все изменения», — подумал Жириновский и приложился к стакану с чаем без сахара.

Действующих членов партии в открытую он, пока что, не осуждает, потому что это слишком опасно — Политбюро до сих пор имеет огромное влияние и может попробовать снять «потерявшего рассудок» генсека.

Но «гласность и демократия» упоминаются в СМИ всё чаще и чаще, поэтому не за горами тот день, когда почувствовавший опору на общественное мнение Горбачёв начнёт открыто выступать против номенклатуры, которой сам был порождён.

«Искренне желаю поразительных успехов всем сторонам конфликта», — подумал Жириновский. — «От этих выродившихся гадюк придётся избавляться, так или иначе — они уже показали, какие государства способны строить».

«Избавление» он видел политическим, а не физическим. Все эти некомпетентные люди, в новой стране, не нужны — на их место придут новые, компетентные и исполнительные.

«Всё будет сыпаться и должно, потому что эти гадюки не думают ни о чём, кроме своей шкуры», — подумал Владимир с ненавистью. — «У страны такой потенциал, а они променяли её на пару джинсов и жвачку без сахара!»

По его мнению, это именно руководство променяло страну на западные бусы и топорики. Простых людей, очень опрометчиво, спросили, а те дали свой ответ — подавляющее большинство было за сохранение СССР. Больше их ни о чём, с тех самых пор, не спрашивали…

«Не интересно их мнение стало», — подумал Жириновский. — «Ничего, будет вам ещё, подонки, мнение большинства…»

Он вернулся к изучению документации.

Положение, вопреки первоначальному мнению, сложившемуся у него утром, не такое уж плохое: охвачен 21 % проживающих в Москве ветеранов, по материальной части, за исключением перерасхода бюджета, всё в относительном порядке, а ещё в процессе открытия находится кружок радиотехники.

Ташкентское отделение докладывает о стабильных результатах работы — через три-четыре месяца он планировал визит туда, чтобы удостовериться наверняка.

У него уже проработан план по открытию Домов воинов-интернационалистов в Ленинграде, Горьком, Калинине, Тюмени, Свердловске, Челябинске, Омске, Казани, Уфе, Перми, Новосибирске, Куйбышеве, Красноярске и Владивостоке.

План амбициозен, но ресурсы и административная воля в наличии, поэтому Жириновский решительно настроен опутать сетью своей организации сначала все крупные города РСФСР, а затем браться за братские республики.

Киев, Баку, Харьков, Минск, Тбилиси, Ереван, Днепропетровск, Алма-Ата, Одесса, Донецк, Таллин, Рига, Вильнюс, Ашхабад, Бишкек и Душанбе — там тоже, со временем, появятся свои Дома воинов-интернационалистов.

Горбачёв занят более важными делами, поэтому на всякую «мелочовку» внимания не обращает, а генерал армии Чебриков, председатель КГБ, поддерживает инициативу в Политбюро. Его работа — не допускать дестабилизации страны, поэтому он профессионально заинтересован, чтобы потенциально небезопасные афганцы были заняты чем-то безопасным и социально приемлемым.

«Сильно наглеть мы не будем», — подумал Жириновский, бегло просматривая накладные о закупке мебели. — «До поры до времени».

Как только ситуация в московском отделении стабилизируется, ему нужно будет заняться подбором кадров — Гаськов обещал, что пришлёт несколько хороших кандидатов из молодых, недавно закончивших КГБшные вузы, чтобы набирались опыта и помогали, чем смогут. Но этого будет слишком мало, поэтому Владимир запланировал отбор кадров среди гражданских специалистов.

Для работы на перспективу, он хочет установить сотрудничество с ДОСААФ, который аккумулирует вокруг себя мотивированных на созидательную деятельность юношей — это сильно упрощает отсев, поэтому вполне реально получить хорошие кадры быстро и без особых проблем.

За годы работы в Афганистане он усовершенствовал свою методику — не в теоретической, а в практической части. Это увеличило чувствительность отбора, что позволяет более точно определять склонности кандидатов.

Естественно, он не собирается отправлять их в институты. Ему нужны рабочие мозги и руки, которые встроятся в зарождающуюся систему и послужат на благо его плану.

В Союзе работать тяжелее, чем в Афганистане, но зато приятнее — это своя страна, с людьми привычной Жириновскому ментальности. В афганских кишлаках же ему приходилось держать в