Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
А в Москве его почти никто не считает врагом, поэтому необязательно носить бронежилет и держать наготове оружие. Иногда он ловит себя на попытках проверить положение гранат в разгрузке или поправить ремень автомата — такое уже несколько раз случалось с ним на улице.
И у посещающих Дом ветеранов он замечает такие же рефлексы…
«Физически уехать из Афганистана легко», — подумал Владимир. — «А вот…»
— Здравия желаю, товарищ верховный замполит! — ворвался в кабинет Геннадий Орлов.
— Здравствуй, — улыбнулся ему Жириновский. — Какими судьбами?
— Да мимо проезжал, — пожал ему руку Орлов. — Ну и подумал, что надо заглянуть, посмотреть, чем ты тут занимаешься.
В прошедшее воскресенье Владимир устроил званый ужин у себя дома — позвал Орлова с семьёй. Так он познакомился с Надеждой, его женой, а также с его сыном, Владимиром.
Надежда проговорилась, что Жириновский спас Орлову жизнь в бою, что вызвало ничего хорошего не предвещающий взгляд со стороны Галины. Она этой истории не слышала, потому что Владимир ей не рассказывал.
Потом, после ужина, пришлось рассказать вкратце, без подробностей.
— А работа? — спросил Жириновский.
— С ней всё в порядке, — улыбнулся Геннадий. — Спасибо, что спросил. На перекур скоро идёшь?
— Идём, — встал Владимир из-за стола. — Заодно и кабинет проветрю.
Он приоткрыл форточку, а затем, надев пальто, вышел вслед за Орловым.
По Геннадию видно, что карьерные успехи существенно улучшили его материальное благосостояние: он начал одеваться существенно дороже, чем раньше, ездит на новом ГАЗ-3102, чёрного цвета, а также купил кооперативную квартиру в Октябрьском районе.
— Пальто ГДРовское или болгарское? — поинтересовался Жириновский.
Тёмно-серое пальто выглядит очень дорого и качественно — скорее всего, импорт.
— Болгарское, — улыбнулся Геннадий, прикуривая. — За триста двадцать взял, за сертификаты.
— Поосторожнее бы ты с ними, — неодобрительно покачал головой Жириновский.
— На воду дуешь? — спросил Геннадий, заулыбавшись ещё шире. — Можешь уже не переживать — времена меняются.
— А законы — ещё нет, — возразил Владимир. — Не надейся на свои заслуги — если кому-то будет нужно, всё это используют против тебя.
— Я знаю, что можно, а чего нельзя, — покачал головой посерьёзневший Орлов. — И действую осторожно. Да и сертификатов осталось мало — две с половиной сотни.
— С Арменией есть какая-то ясность? — спросил Жириновский.
— Вообще никакой ясности, — покачал головой Геннадий. — Я думаю об этом, но у меня совсем нет идей. Пока что, вижу возможным начало ранней эвакуации, чтобы снизить потери, но этого слишком мало.
— Думай, — кивнул Владимир. — По моим сведениям, в ходе землетрясения погибнет до тридцати тысяч человек, а также будет уничтожено до 50 % промышленности Армянской ССР. И это не говоря даже о раненых и покалеченных. С промышленностью, мне кажется, ничего особенного не поделать, а вот людей спасти можно.
— Ожидаю, что будут некоторые подвижки с карьерой, — произнёс Орлов. — Был разговор с Виктором Михайловичем — он намекнул, что если я продолжу делать успехи, возможно повышение до начальника отдела. А это уже совсем другие возможности…
— Что с поисками нездоровых? — спросил Владимир.
— Данные очень помогают, — улыбнулся Геннадий. — За Серёжей установлена наружка. Ждём…
Серёжа — это Сергей Головкин, также известный как «Фишер». Вернее, следствие располагает сведениями, что он представился одному из выживших как Фишер, а личность этого маньяка ещё не установлена.
Чикатило уже приговорили и расстреляли, поэтому Орлову было нетрудно установить, что серия убийств в Одинцовском районе к Чикатило отношения не имеет, поэтому нужно искать другого душегуба.
Жириновскому не очень важен этический момент — его больше интересует карьерный рост Орлова. Каждая нелюдь, пойманная Геннадием, продвигает его вверх по карьерной лестнице.
«А люди умирали и будут умирать — нельзя с этим ничего поделать», — подумал Владимир. — «Мы предотвратили тысячи смертей, а может и десятки тысяч — мы остановили техногенную катастрофу! Вот таким нужно заниматься — вот это имеет смысл! А взять пару-тройку дегенератов с протухшими головешками — да на что это влияет, в масштабе страны?»
— Вчера ты обещал рассказать, что творится в Афгане, — напомнил Орлов, закуривший очередную сигарету.
Дома о таком не расскажешь, потому что Галине и Надежде, а уж тем более Игорю, лучше этого не знать.
Игорь, как отметил про себя Владимир, проникся гордостью за отца и даже заявил вчера, перед сном, что в своё восемнадцатилетие сменит фамилию с Лебедева на Жириновского. У Владимира от этого стало как-то тепло на душе.
— Да, обещал, — кивнул он. — С героином и опиумом достигнуты успехи — Гильменд взяли под контроль и сейчас уже должны налаживать сдачу опиума государству. Всё под контролем у ХАД и КГБ, поэтому ожидается, что будет налажена надёжная система, с минимумом хищений и коррупции. Со временем, этого дерьма будет поступать в Союз всё меньше и меньше…
— Уже, — усмехнулся Орлов. — Грамм героина, за последние два месяца, вырос в цене с 80 до 130 рублей. А опиум подорожал с 17 до 34 рублей за грамм. И это удивляет некоторых, но я-то знаю, что это ты накапал.
— Каюсь — моя вина, — с улыбкой покивал Жириновский. — Дал несколько советов председателю Ватанджару. Но, к сожалению, победить наркоторговлю это не поможет, потому что, рано или поздно, будет найден другой источник поставок. Да и не героином единым…
— Да, — согласился Орлов. — Но даже то, что сделано — это уже хорошо. А что за сдача опиума государству?
— Ну, если не можешь остановить явление — возглавь, — с усмешкой ответил Владимир. — В Союзе дефицит сырья для производства морфина и прочих производных, а в Афганистане продолжат растить мак, несмотря на все наши усилия. Вот и решено было сделать более выгодной сдачу сырья государству, а не душманам. И это ещё одна экономическая связь…
— Лучше так, чем как раньше, — сказал на это Орлов. — И что, ты вообще ничего не ждёшь за это?
— Истинный героизм — тот… — начал Жириновский.
— … о котором никто не узнает, — завершил за него Геннадий. — Да, я помню.
Владимира больше всего согревала, в эту холодную осень, мысль, как плохо сейчас душманам, лишившимся существенной части дохода практически разом.
Мулла Насим Ахундзаде собирал с плантаторов огромные деньги, которые шли на покупку вооружения, экипировки, боеприпасов, а также на подготовку своих боевиков в пакистанских тренировочных лагерях.
Его люди, вытесненные в соседние провинции, теперь находятся там на правах бедных родственников, которых хоть и не выгонят, но и сытно кормить не обязаны.
Да и объёмы опиума, поставляемые муллой Ахундзадой в Пакистан, давали сверхприбыли не только ему, а ещё и посредникам — тот же Гульбеддин