Ярослав Мороз - В погоне за мечтой

– Хватайся! – Неожиданно услышал я. Посмотрев вперед, я увидел сначала конец веревки, а потом Самогона, Грецова и остальных с другой стороны.

«Что за упрямый народ пошел…» – подумал я про себя, как можно сильнее отталкиваясь от лестницы и хватаясь за веревку. Дело пошло и вскоре я оказался возле ребят.

Поднявшись, мне хотелось высказать каждому, что я о нем думаю, но решил повременить с этим: последнюю пару метров меня протащили уже свободного от притяжения преобразователя, но это значит, что еще немного и его сила доберется до нас всех. Вместо этого я закричал:

– Бежим! – И для примера побежал первым, слушая, как за моей спиной топает десяти пар берцев.

Каким-то чудом нам повезло выбежать из сети проходов прямиком к перрону, на который часом ранее прибыл поезд команды Трубодура, «сопровождающая опасного преступника сталкера Самогона». Все работники лаборатории и охрана, состоящая из дозоровцев, тоже были здесь и загружались в скором темпе в три небольших поезда. Так как на нас все еще была надета форма дозоров, я решил рискнуть пробраться на один из них. Нас выручало то, что даже если мы будем выглядеть подозрительно, в этой неразберихе на нас не обратят внимание. Единственное, оставался Самогон, но он прикрывался Вошабутой, так что ему будет отведена особая роль.

– За мной! – Скомандовал я и направился к дальнему поезду.

Все три вагона оказались полностью забиты. Конечно, при желании мы могли потеснить народ, но лишнее внимание не стоит привлекать. Но мне они и не нужны были – я направился прямиком к локомотиву.

Как только я постучал в дверь кабины локомотива, через несколько секунд ее открыл машинист и ворчливым голосом сообщил:

– Если мест в вагонах нет, отправляетесь к следующему поезду, либо пешком тащитесь до базы, – и закрыл кабину.

Не ожидая такой реакции от машиниста, я сначала впал сутпор, но потом набрался храбрости и, взяв у кого-то, кто стоял ко мне ближе всех, калаш, стукнул прикладом в дверь несколько раз.

– Чего еще? – снова показался ворчливый машинист.

– Слушай меня сюда: я командир второго патрульного отряда Трубодур – да, да, тот самый Трубодур, – я сделал акцент на свое липовое имя, припомнив, что Трубодур привез Самогона в лабораторию на пытки, – и у меня чрезвычайное положение: я сопровождаю раненного начальника лаборатории. – Для подкрепления своих слов я крикнул, посмотрев на Самогона: – Сержант! – Как только он подошел, я показал машинисту лицо Вошабуты, отчего тот чуть в обморок не упал – видимо узнал начальника. Поняв, что дело сделано, я надавил на него еще чуть-чуть: – Если ты меня и мою команду сейчас не пустишь себе в кабину, я имею полное право расстрелять тебя на месте, и мне потом на базе за это еще медаль выпишут. Ты все понял? – Под конец спросил я, передернув затвор на калаше.

Машинист, бледный как смерть, что-то запричитал, засуетился, пытаясь выказать мне и моим людям всяческую помощь. Сначала мне хотелось дать ему пару раз по голове, чтобы не мешался под руками, но, увидев, как он помог затащить в кабину Вошабуту и уложить на свободном месте, решил, что пусть он будет занят своим начальником, а не мной. Подойдя к его помощнику, я сказал:

– Как звать?

– Второй машинист поезда номер… – начал он, встав по стойке смирно – наверное, услышал, как я разговариваю с его старшим коллегой, – но я не дал ему продолжить:

– Короче.

– Юра, но все зовут меня Гудок.

– Слушай внимательно, Юра-Гудок. Сейчас свяжешься с остальными поездами и скажешь, что Трубодур приказывает всем отчаливать и как можно скорее: есть угроза разрушения туннеля. А как только сделаешь это, набирай и ты обороты: кажется, больше некого ждать. И соедини меня с базой: мне надо срочно доложиться. Все понял?

– Так точно, командир! – Попытался откозырять Юра-Гудок, но получилось у него так себе.

– Выполнять. – Приказал я, и парень отправился к пульту управления локомотивом.

Отойдя в сторону, я пересекся с Самогоном.

– Командир второго патрульного отряда Трубодур? – Спросил он с иронией.

– А что я еще мог придумать? – Раздраженно ответил я.

– Ты понимаешь, что когда машинисты успокоятся, они догадаются, что ты не Трубодур? – Спросил он, серьезно посмотрев на меня.

– А пока я для всех Трубодур. – Ответил я и добавил, чтобы слышали все в кабине:

– Сержант, докладывайте.

– Командир, Алексей Степанович без сознания – кажется, ему чем-то прилетело по голове, – но ушибов выявлено не было. Синяков, ссадин, травм и ран тоже не обнаружено. – Увидев мой недоумевающий вид, он незаметно шепнул мне на ухо: – Его здесь все знают под этим именем.

Кивнув ему, я обратился к машинисту:

– Машинист, как там тебя?

– Ворчун. – Ответил он, отвлекшись от «Алексея Степановича».

«Кто бы сомневался», – подумал я про себя.

– Ворчун, вы подтверждаете слова Сержанта?

– Так точно, командир! Все так, как он и сказал. – Ответил он, посмотрев на Самогона. В этот момент взгляд машиниста задержался на ветеране, и он о чем-то задумался, как будто пытался что-то вспомнить.

– Вы готовы выразить помощь по уходу за Алексеем Степановичем? – Спросил я его чуть мягче, заставив отвлечься от ветерана. – Конечно, если вы не против, ведь вы не медбрат, а главный машинист поезда.

– Нет, нет, конечно, я готов вам помочь. – Посмотрев на меня, Ворчун тут же запричитал, готовый сделать все что угодно для «Алексея Степановича».

– Хорошо. Благодарю вас, Ворчун. Как только мы прибудем на базу, я тут же доложу, что вы оказали неоценимую услугу для Алексея Степановича. – Цинично и лживо, зато результативно – этот машинист теперь не оторвется от Вошабуты, а значит, не будет следить за Самогоном.

Тут же тронулся наш поезд и начал набирать скорость. Посмотрев в окно, я увидел, как тронулись остальные поезда и перрон остался стоять совсем пустой. Но ненадолго: потолок и боковые стены туннеля начали трескаться, а через некоторые трещины – поступать вода.

– Юра, чего так долго? – Спросил я второго машиниста.

– Прибежало еще пару человек, а потом решил для уверенности подождать хотя бы минуту. – Стушевавшись, ответил он.

– Ты все правильно сделал. – Похвалил я его – все-таки парня не за что ругать, он и впрямь все правильно сделал.

– Правда? – Спросил он, посмотрев на меня.

– Правда. – Ответил я, улыбнувшись. – Я всегда считал и считаю до сих пор, что раз спасаешь людей, то нужно спать всех до единого. – Парень радостно улыбнулся и принялся дальше копаться в управлении поезда – наверное, пытался соединить меня с базой. Но как только он отвернулся, я прошептал: – Я буду надеяться, что мы спасли всех, кого смогли, или хотя бы большую часть. – Но наблюдая, как перрон, а вместе с ним туннель, наполняется водой, я не заметил на нем больше никого.