Ярослав Мороз - В погоне за мечтой

– Командир, база на связи. – Позвал Юра-Гудок через несколько секунд. Подойдя к нему, он указал на небольшой селектор на панели. Нажав на имеющуюся под ним кнопку, я произнес:

– Говорит Трубодур. Соедините меня с главой охраны Кочегаром – у меня чрезвычайное положение. Срочно! – Через пару секунд я услышал знакомый голос:

– Это что за шутки? Какой, к черту, Трубодур?!

– Эй, Кочегар, ты чего, не узнал меня? Мы же с тобой всего час с лишним назад разговаривали, когда я вез Самогона.

– Это я помню, да только несколько минут назад мне доставили еще одного Трубодура с целой его командой, которых якобы связала группа диверсантов, не забыв забрать их одежду, и отправила катать по туннелю на их же поезде. Правда, сам Трубодур находиться без создания и его никак не могут привести в чувство. Но это не меняет сути проблемы: кто же из вас настоящий Трубодур? – Как-то спокойно спросил Кочегар.

Я сделал ошибку, забыв про настоящего Трубодура. В полной растерянности я спросил:

– И как мне доказать, что я настоящий Трубодур?

– Это твои проблемы – если твой поезд приблизиться к базе, я прикажу его подорвать. – Так же спокойно ответил Кочегар.

– А если их будет три? – Мгновенно спросил я. На той стороне на пару секунд замолчали, и я понял, что попал в точку.

– Как это три? – Наконец, отозвался Кочегар.

– Так я поэтому и звоню. Или подожди, к тебе не поступал сигнал тревоги с лаборатории? – Искренне удивившись, уточнил я.

– Что случилось? – Быстро перескочил на новую тему Кочегар. Я не стал играть с ним в кошки-мышки и доложил:

– Начнем с того, что если и была группа диверсантов, она все-таки проникла в лабораторию: устройство уничтожено вместе с лабораторией. Но это половина проблемы: не знаю, как врагу удалось, но туннель трещит по швам, и воды прибываем все больше и больше: есть угроза затопления.

– Врешь! – Не поверив, возразил глава охраны.

– Слушай, Кочегар, мне что, дать машинистов, которые сейчас могут посмотреть в окно и увидеть, как за поездами мчится поток воды? – С той стороны послышалось, как что-то упало. – Кочегар, надеюсь это ты так сел, потому что дальше – больше.

– Выкладывай. – Все так же живо потребовал он.

– Я сейчас сопровождаю Алексея Степановича. Он находиться без сознания, но ничего серьезного: где-то стукнулся. Поэтому прошу принять этот поезд без задержки. Сейчас машинист продиктует номер.

– Тебя проведут до самого моего здания. – Твердо ответил он.

– А вообще я вот зачем с тобой связался. Пусть на базе все готовятся перекрыть туннель: как только три состава окажутся на базе, нужно сразу же его перекрывать.

– Да, я понял. Надеюсь, это все? – Погрустневшим голосом спросил Кочегар.

– Так точно. – Отчитался я.

– Тогда вот что я тебе скажу напоследок: я буду ждать тебя, Трубодур, у себя, чтобы вручить медаль за заслуги.

– Благодарю.

– Конец связи.

Да, медаль это хорошо, но меня там ждут, не чтобы вручить побрякушку, а чтобы удостовериться, что я – Трубодур. Опасно будет туда возвращаться.

Глава одиннадцатая

Обещание

Казалось, вот, все, миссия закончилась, мы победили всех врагов, и должны были если не сразу оказаться в безопасности, то приближаться к ней. Но так бывает только в кино, а у нас тут жизнь: спас мир, а теперь тебе нужно выбраться из… места, куда тебя занесла твоя миссия. Вот теперь мне и моей команде нужно было выбираться с базы Дозора, куда мы самолично ехали со всем комфортом на поезде. Даже Грецов чего-то притих: наверное, понимал, что сейчас от него ничего не зависит. Но как бы не так – скоро он понадобиться всем: и мне, и Самогону, и туристам. Особенно последним.

– Командир, подъезжаем. – Доложил Юра-Гудок спустя полчаса нашей езды по туннелю – достаточно быстро мы добрались до базы, даже от потока воды оторвались.

– Я понял, Юра. Спасибо. – Ответил я, похлопав парня по плечу.

Подойдя к Вошабуте, я присел, посмотрел на него, а потом спросил у Ворчуна, который сидел возле моего врага все это время:

– Как он?

– Все нормально, командир. Часок-другой поспит, наберется сил и будет здоров, как бык.

– Принято. Благодарю. – Ответил я ему так же, как и Юре.

И снова мы проскочили пост дозоровцев без проверки, а вместе с нами еще два поезда. Посмотрев в окно, я увидел, что еще бы чуть-чуть и вода нас догнала, но этому не дано было случиться: как только последний из трех поездов проскочил пост, многотонная дверь закрылась, перекрыв воде путь в оставшуюся часть туннеля, а вместе с ней на базу Дозора.

Поезд начал замедляться, и незаметно для машинистов я подошел к каждому из отряда и сказал:

– Как только поезд остановиться, выпрыгивайте наружу и прячьтесь под поездом.

К каждому, кроме Самогона – с ним у меня был отдельный разговор.

– Что будем делать с Вошабутой? – Спросил я его, отойдя в тень кабины локомотива.

– Честно, не знаю. – Подавленно ответил он.

– Тогда ты поможешь мне.

– Что ты снова придумал? – Нахмурив брови, спросил Самогон.

– Некогда объяснять. Как только поезд остановиться, бросай Вошабуту себе на плечо и, под предлогом, что начальник начал что-то бурчать про Самогона и группы диверсантов, быстро выпрыгивай наружу и прячься под поездом. Дальше все объясню там.

– Ладно, черт с тобой. Только потом мне все объяснишь. Все! – Пригрозив мне пальцем, сказал Самогон.

– Договорились. А теперь пошли – кажется, мы приехали.

Я был прав: не прошло и минуты, как поезд встал, и Юра доложил, что мы вернулись домой, на базу. Ребята тут же открыли дверь и начали спрыгивать, а Самогон подскочил к Вошабуте и, положив того на плечо, тоже направился к двери, но неожиданно остановился и произнес:

– Командир! Алексей Степанович, кажется, приходит в себя: что-то бормочет про Самогона и группу диверсантов! Что делать? – Растерянно спросил он.

– Так, Сержант, без паники. Неси его к Кочегару. Или нет, стой! Лучше в лазарет – рано ему еще к начальнику охраны. Выполнять. – И Самогон вслед за остальными выпрыгнул наружу.

– Господа, вынужден с вами попрощаться. Благодарю вас за то, что помогли мне и всему Дозору, я так и передам и Алексею Степановичу, когда он проснется, и Кочегару, когда буду получать от него похвалу. – Обратился я к Юре-Гудку и Ворчуну, которые растерянно стояли и смотрели сначала на открытую дверь, а потом на меня. – Но прежде мне тоже нужно заглянуть в лазарет: с этой работой совсем себя загнал, умудрился приболеть. – Для вида я немного шмыгнул и покашлял. – Только никому, хорошо? А то еще больничный мне выпишут, а я так этого не хочу. Прощайте. – Сказал я напоследок и, не успели они слова промолвить, выпрыгнул вслед за отрядом.