Чтец Горизонтов - Велесогор Волх

Не хортицкие «чайки». Не хазарские саклавы. Чёрные. Будто вырубленные из ночи. Паруса – клочья гнилого тумана. На носу каждой – уродливый звериный тотем: то ли гиена с крыльями летучей мыши, то ли скорпион с головой быка, то ли неведомый слизняк с щупальцами вместо рта. И на палубах… Экипаж.

Не люди. Не тени. Твари. Многоногие, но искривлённые, суставчатые. Кожа – чешуйчатая, серо-чёрная, как у мёртвой рыбы. Лица – звериные маски из кости и хитина: кабаньи клыки, крокодильи пасти, пустые глазницы жуков. В руках – оружие кошмара: изогнутые клинки из чёрного стекла, шипастые дубины, плётки из спинных хребтов. И от них веяло тухлой водой, кровью и безумием.

– К оружию! Борт к борту! Круг! – рёв Садко пробил оцепенение. Его команда и хортичане с «Стражницы» взрываются действием. Канат, связывающий ладьи, натягивается до звона. Вёсла с грохотом втягиваются.

«Удача» и «Стражница» с громким скрежетом смыкаются бортами! Образуется плавучая крепость из дуба, щитов и ярости. Те, кто на вёслах, хватают топоры, копья, ножи. Те, кто на носу и корме, выстраивают щитовую стену. В центре – Лиза, её перстень вспыхивает тревожным светом. Рядом с ней – Кнут, его опасный палаш и яростный взгляд готовы к работе. Бер скалится, как молодой волк.

Пси-удар. Он пришёл не звуком, а давлением. Волна тошноты, головокружения, искажения зрения. Мир поплыл. Чёрные ладьи раздвоились. Звериные рожи заплясали. Голос в голове: «Сдаться… Легче… Умереть…»

Первыми очнулись бойцы. Громобой на «Удаче» взревел нечеловеческим голосом, швырнув в ближайшую тварь тяжёлый топор. Топор вонзился в хитиновую грудь с мокрым чваканьем. Не кровь – чёрная, вонючая жижа брызнула фонтаном. Тварь завизжала – звук, как скрежет ржавой пилы по стеклу – и рухнула.

Это был сигнал. Четыре чёрных корабля врезались в сомкнутые борта наших! Сотни когтистых лап, вооружённых чёрным стеклом, обрушились на щиты! Началась свалка.

Бер встретил прыгнувшую на борт тварь с крокодильей пастью коротким ударом ножа в горло. Чёрная жижа облила его. Он брякнул щитом, сбивая вторую. «Кишки им выпустить!»

Макс с рыком бросился на двух тварей с кабаньими клыками. Коготь Перуна вспыхнул ослепительно! Его удар огромным топором снёс первую тварь пополам, как гнилое бревно. Вторая вонзила стеклянный клинок ему в плечо, фантом клинка прошёл сквозь кольчугу морозом – адская боль, ледяной ожог! Макс заорал от ярости, а не боли, схватил тварь за шею и с размаху ударил головой о борт. Хитин треснул.

Садко, с двуручным боевым топором, рубил, как жнец. Каждый взмах – отлетающая конечность, разбитая звериная морда. Его голос гремел: «Держать строй! Не пустить в центр! Кнут, как там Лизка? Защищайте Артёма!»

Громобой был неуязвим. Его топор крушил всё на своём пути. Он отбрасывал тварей, как гниль. Но чёрные стеклянные клинки оставляли на его коже мёрзлые, дымящиеся порезы.

Лиза в центре, бледная, но собранная. Её перстень светил, создавая малый круг, куда твари не решались ступить, шипя и пятясь от света. Кнут рядом, его нож мелькал, как жало змеи, срезая любую когтистую лапу, протянутую к девушке. «Стоять, твари! Свету не коснётесь!» – его голос резал гам.

Но тварей было СЛИШКОМ МНОГО. Они лезли волнами. Щиты трещали. Раны жгли. Силы таяли. Артём стоял в центре «Удачи», готовя посох для удара.

Чёрные корабли плотным кольцом сжимали плавучую крепость. Наших теснили к центру. На палубе «Стражницы» запылал один из тюков со смолой – кто-то из молодых хортичан сумел метнуть факел в ближайшую чёрную ладью! Адское пламя охватило корму чудовищного судна. Твари на нём завыли, мечась в огне. Один корабль пылал! Но остальные три лишь озверели больше.

Критический момент. Прорыв казался неизбежным. Твари уже на борту, их когти царапали дуб, стеклянные клинки искали жизни. Кремень до сих пор стоял НЕПОДВИЖНО в самом центре «Стражницы», как каменный идол. Его глаза были закрыты. Казалось, он не замечал бойни.

И вдруг… ОН ДВИНУЛСЯ.

Это было не движение человека. Это был высвобождённый ураган. Воплощённая молния Громовержца.

Скорость: Кремень исчез с места и материализовался перед первой тварью, пытающейся перелезть через щит. Его рука мелькнула. Не удар – схватка. Он взял тварь за голову и грудь. Раздался ХРУСТ, как будто ломали сухое дерево. Голова свернулась под неестественным углом, тело обмякло, истекая жижей. Мгновение.

Следующая цель: Кремень уже был там, где твари теснили Берсерка. Его кулак, обёрнутый в грубую кожу, вошёл в хитиновый панцирь твари, как в гнилую тыкву. Грудь провалилась. Тварь взвыла и разлетелась на куски. Ещё миг.

Перемещение: Он не бежал. Он сверкал. От группы к группе. Снопы чёрных искр – это не кровь, это разлетающиеся осколки хитина и кости там, где прошёл Кремень. Он рвал, ломал, крушил. Твари, попадавшие в радиус его действий, не погибали – рассыпались. Лапы ломались пополам одним захватом. Черепа раздавливались ударом ребра ладони. Позвоночники хрустели, как сухари.

Прыжок: Кремень остановился на краю борта «Стражницы». Взгляд его упал на ближайший чёрный корабль, чьи твари особенно яростно лезли на «Удачу». Он присел… и взметнулся вверх! Прыжок через воду, через головы орущих тварей! Он приземлился на палубу вражеского судна с ударом, от которого корабль качнулся!

Бойня на Корабле: Что там творилось – видели лишь обрывками. Вспышки его кулаков и ног. Фонтаны чёрной жижи и летящих обломков. Визги нечеловеческой боли и страха. Казалось, на корабль обрушился сам Перун. Через десять, от силы пятнадцать секунд, на палубе не осталось ни одной целой твари. Только корчащиеся, изуродованные обломки. Кремень схватил горящий обломок с пылающего корабля и швырнул его в чёрную смолу у ног. Пламя вспыхнуло жадным языком.

Финал: Не задерживаясь, Кремень перелетел на второй корабль. Та же молниеносная, непостижимая бойня. Сотрясение корпуса. Визги. Вспышки. И новый костёр. Потом – третий. Тишина настигла так же внезапно, как начался ад. Три чёрных корабля пылали адским пламенем, освещая воду кроваво-чёрным светом. Четвёртый уже догорал.

Наши стояли на своих палубах, облитые чёрной жижей, дымящиеся от ран, в шоке. Они видели, как последние уцелевшие твари с горящих кораблей прыгали в воду с дикими воплями, пытаясь уплыть. Кремень, стоя на горящей корме последнего корабля, метнул два тяжёлых обломка. Точные удары. Визги оборвались. Вода забурлила и успокоилась.

Тишина. Настоящая. Только треск пожаров, шипение чёрной жижи на палубах да тяжёлое дыхание израненных воинов. Тьма, что сгущалась над водой, рассосалась, как не бывало. Из-за туч выглянуло солнце, осветив бескрайние просторы Чёрного моря, расстилавшегося теперь перед ними. Вода играла синевой