Раздолбай - Денис Пронин

Первый час дороги прошёл под знаком освоения попытки потомков фашистов взять нас не силой, а хитростью, в смысле расслаблением комфортом и удобством, и, невзирая на шиканье, неумолчным чириканьем наиболее общительной парочки. От Петеньки поступило только предложение помыться, как время будет, после чего гидрозольдат прикемарил, перед сном заявив, что если что — он здесь, всегда и ко всему готов, и ежели чо — будите. Да из сумки, где было складировано праведно нажитое, доносились какие-то звуки — не звуки, но кто-то явно желал присоединиться к беседе. Плотно укатанная отсыпная дорога достаточно мягко стелилась под колёса, две кумушки-антагонистки зацепились языками, а я, слушая звуки машины, глазел вперёд и по сторонам. Мыслилось сразу обо всём и ни о чём. Пару раз попадались стада местных слонопотамов — я сразу пожалел об отсутствии пушки (Дед, не просыпаясь бормотнул: «не ссы, любого взъебнём»), один раз недалеко от дороги дохлого слонопотама жрали местные какие-то просто питбулькрокодилы, и слонопотама они так азартно жрали, мотая туда-сюда, что желания подъехать поближе и рассмотреть получше, остановившись, не возникло.

Дорога, равнина, холмы, никакой цивилизации — в смысле, ЛЭП, столбов, рекламы… Поймал себя на том, что езда за рулём давно не доставляла такого удовольствия. В «юности весёлой» не здоровится или настроение фиговое — сел за руль, и через минут двадцать — ни хвори, ни депрессняка, как полстакана водки с перцем и солью принял. Лет пятнадцать, как вернулся с отдачи Родине долгов, так наслаждался, а потом кайф сошёл на нет — и осталась «постылая любимая работа». А сейчас вернулось ощущение мира и спокойствия. Только с родными связи нет… настроение упало, и к базе «Россия» я подъехал в миноре — хмурый и грустный. На КПП поинтересовались целью приезда, прокатали сканером айдишку и напомнили, что завтра до полуночи я обязан свалить на все четыре стороны — типа долг гостеприимства отдан, и дальше живи, где и как сможешь. ЛХВС — любишь хлеб — вырасти сам — в действии. И отговорки типа «я там никого не знаю» не подействуют. Ладно, как говорят жители «сапога» — будет день, будет и пицца. Разберёмся. Да, оружие опять опломбировали.

Я подъехал «Рогачу» (это бар Арамовский) кратко и ёмко гуднул сигналом. Вышедший Арам сперва не признал, потом заулыбался, подойдя, «движимость «одобрил и потащил внутрь — обмывать и рассказывать. Отказаться — обидеть, поэтому, взяв полчаса — минут сорок на первичное успокоение Прухи и мытьё, я понёсся с рюкзаком, арсеналом и взятой плошкой с мясом к себе. Призывный вой слышался издалека. Вот как эти твари божьи умудряются — дома больше суток отсутствуешь, только в подъезд зайдёшь — сверху уже «плач Ярославны» несётся, как будто год не было, и всё это время «сухою корочкой питалась, сырую воду я пила…». При этом миска полная, воды в серебряной плошке — хоть купайся, хоть топись и игрушек всяческих вагон. Да плюс домовой, с которым отношения у неё приятельские и поиграть он всегда не против… нет, орёт, как «Дункан» в тумане… Открыл, вошёл — а она уже восьмёрки вокруг ног нарезает и трётся, мурча. Поставил её ценную мясную плошку — зыркнула мельком и дальше тереться и мурчать. Взял на руки (не любила никогда, когда насильно цапают, как ни бери — вырывалась тут же), обняла лапами передними, обнюхивает, пофыркивает… Вся моя семья остатняя… минут пять потискал, почесал, потом опустил на пол к миске — а сам мыться. В разгар мытья пришла, проконтролировала процесс и уселась, покачиваясь и рокоча моторчиком своим, на опущенной крышке унитаза.

Помывшись, распотрошил доставленную давеча Мишкой «мечту оккупанта», оделся в чистое и, нагладив напрягшуюся было Пруху и успокоив, что ненадолго, что вернусь, что дела, пошёл есть. За столиком уже сидел подошедший Миха. Только поздоровался и сел — Арам с официанткой идёт с «хлебом-солью», в смысле попить-пожрать — у него попить, у неё — пожрать. Сказав, что боюсь рецидива вчерашнего и ограничиваю себя стаканчиком вишнёвки на весь обед, приступил к рассказу о приключениях. Арам — вот умеет человек жить вкусно — говорить, слушать, есть, пить — да всё, наверное — переживал так, будто я его сын и вернулся из кругосветного путешествия… Мишка реагировал поспокойнее, хотя и его рассказ равнодушным не оставил. А я… Я мурашами, похоже, с кулак покрылся и чуть не обосрался, пардон, прям за столом, вспоминая войну с «арафатчиками» и только теперь понимая, мимо чего по краю прошёл. Хрен я куртку пробитую выкину — заштопаю и носить не снимая буду… И Деда ни на что не сменяю — до смерти под рукой будет, а появятся наследники — попрошу в землю с собой положить.

Доев и дорассказав, повёл друзей хвалиться транспортом. Обновка понравилась, похвалили. Арам поинтересовался стоимостью — ответил, что не знаю. Неодобрительно покачав головой и поцокав языком, он разразился тирадой, что машина хорошая, нужная и имеющая спрос и бизнес без знания цен не сделать. Пообещав подумать насчёт разузнать, предложил Мишке смотаться на стрельбище — почистить Деда и зазырить, что в трофеи досталось. Он согласился.

На стрельбище местный военный скусил пломбу (Опять! Эти пломбы сниться будут скоро!), и я опорожнил баул на верстак. Залив Деду масла в ствол (он кряхтел от удовольствия), отложил его пока и перешёл к знакомству с «новенькими». В неофитах оказались двойник спящего в номере Соломоныча, две американские сестрички М16 (одна с подствольником), две кобуры с пистолетами, четыре гранаты — две «эфки» и две — РГД, четыре гранаты для подствольника, два ножа, ещё одна половинка бинокля, но в футляре, десяток магазинов для сестричек, четыре к АКМу (вот и Соломонычу гостинчик перепал), пять магазинов к пистолетам (в двух проглядывали знакомого вида бочонки — похоже, Дед хаваньки будет не один) и страхолюдный тесак. Мишка взял «сестричек» на себя, сказав, что их с такими знакомили, я же занялся «Калашниковым» и Дедом. Выдраив Деда и протерев его масляной тряпочкой и снаружи и внутри, снарядил ему «сотку» без десятка патронов — голова заявила, что у ППШ вроде были проблемы, если набивать диск «под жвак» — она помнит, она