Раздолбай - Денис Пронин

умная… Признав определённую логичность, пошёл у неё на поводу. «Калашников», похоже, повоевать не успел вчера, а до этого предыдущий хозяин его чистил — нагара как такового не было, поэтому, разобрав, перепротёр все вытребеньки, собрал заново и отложив, перешёл к кобурам. В одной оказался «кольт 1911», в другой — «макарка» — я аж в улыбке расплылся, будто знакомого встретил, хоть и не стрелял из него никогда и больше того — в руках держал раза два и то в сопливом возрасте в гостях — у родительского знакомого наградной был и детям нетрезвый хозяин дал помацать. Спросив консультацию по сборке — разборке у начальника стрельбища и получив её за 10 экю (а хули делать, не умеешь — либо плати и учись, либо доходи своим умом, но рискуй что — нибудь проебать или сломать, а у нас с этим всё в порядке) «на отъебись» почистил «макарку» и вдумчиво и тщательно — кольт, мысля его в напарника Деду. Переснарядив магазины к «калашу», покинули стрельбище и, зайдя в арсенал и прикупив три сотни патронов побаловать Соломоныча, отправились в «Рогач». Зрел разговор, и серьёзный, на тему — что делать и куда плыть.

Перед разговором походили кругами вокруг немца, полазили по кабине, порассматривали снизу, что рассматривалось. Криминала, в смысле до чего докопаться, не нашли. Я глянул масло в движке — нормально, подёргал за выступающее — всё вроде было прикручено на совесть, свежих, как и застарелых потёков масла и каких-нибудь жидкостей не было. Слегка успокоенный, взял толстую книжку на немецком из салона — типа описания и инструкции по эксплуатации, назад в ноги за своё сиденье положил оружейную сумку опечатанную (тик уже на подходе от пломб этих и экзема где-то неподалёку напряглась, готовая напрыгнуть), закрыл всё и налегке направились мы к Араму на предмет каких-нибудь полезных советов и идей.

Идей у меня как таковых не наличествовало, так, мусор какой-то, клубок из обрывов и обрывков. У Михаила, судя по всему, тоже. Арам просветил насчёт Порто-Франко, Москвы и некоего Протектората Российской Армии — желания мчаться туда роняя кал и рассчитывая, что там ждут — аж все жданки проели и слезу точат, было даже не смешно. Ладно Михаил — до переквалификации техникум приборостроительный закончил, а я? ПТУ, года два по специальности — а потом баранка и всё. Да и опять впрягаться чью-то жопу возить не хочется. В общем, рак головы, как ни крути. Так что посидели, толком ни на чём не остановились и разошлись — Арам руководить и играться в бирюльки, Мишка — к Нине, а я с руководством — к Прухе.

Полежав и полистав книжку, поразглядывав рисунки и схемы и вдоволь насмотревшись на знакомые буквы, понял — с тем же успехом мог прилечь со сборником речей Гитлера или «Капиталом» Маркса на том же языке — результат был бы тем же. На часах — полшестого по местному времени, в душе — тоже всё на полшестого, в смысле не стоит ни на что…» Это как это — ни на что?» — проснулся боец — «А рыженькая??» Да и, собственно, чего это я? Терять нечего, завтра в путь — знать бы ещё, куда и на когда и зачем — так чего валяться-то? Плюнул на всё жидкой слюной, послал в жопу голову с её инструкциями о необходимости переделать всякие дела типа стирки и сборов, жопу — в голову (а куда её ещё? а так обе заняты будут поисками друг друга — и не до меня им будет) с её паранойей, привёл себя в порядок быстренько и побежал в больничку.

Возвращался через часа два в прикольном состоянии. Нет, никакого секаса не было, просто попили кофейку, пообщались на её родном, а моём ломаном английском — и всё. Я, надеюсь, достаточно понятно обозначил свои намерения в её отношении, не в смысле уволочь в кусты, а жить долго и счастливо и умереть в один день. Телефон не дала, а вот адрес на прощание написала. Сама в кусты со мной наперевес не ринулась, но и меня в них не послала и не бросила. На прощание обняла и поцеловала в щёчку — так что не шел — летел, и жизнь казалась прекрасной и удивительной. В «Рогаче» уже сидел хмурый Мишка — Нина отказалась «всё бросить» и уезжать с ним наобум в даль светлую, но три месяца ожидания пообещала. В общем, ничего никуда кидать и не надо было — клинья просто окружали, не прячась. Не сговариваясь, попросили водки. И особенно не нажрались, но спать расходились тёпленькими.

Проснулся в 6 утра, умылся-оделся, стукнулся через дверь к Мишке — он уже тоже встал. Решили не размазывать всё по чему попало, а грузиться, завтракать и ехать. Затолкав в «мечту оккупанта» всё, до чего руки дотянулись, попёр в машину. Бросив на заднее сиденье, пошёл за остатним. Уже вместе с Мишкой и Прухой «в переноске» ввалились в бар. Арам, похоже, плотно сидел на игрищах — глаза красные, встрёпанный какой-то. Покормив нас и выпив с нами кофе, пошёл проводить. Обнялись, он «на дорожку» сунул пакет со словами «проголодаетесь в дороге — пригодится» и карточку мотеля «Арарат» в Порто-Франко — там его брат хозяйствует и скидка будет. Ещё раз обнялись, я закинул Пруху назад, сам за руль, Мишка — на сиденье рядом, и поехали.

«Эх, дороги, пыль да туман…». Тумана, правда, не было, пыли тоже не очень, но неприятности, скажем прямо, витали и кружили. Нет, жопа не бегала с сиреной наперевес, даже не орала — так, тянула заунывно на грани слышимости «Чёрный ворон», что означало, что есть что-то, но неявно. Голова не орала оптимистично песни и не восторгалась пейзажем. Мишка супился, обдумывая своё, я тоже не играл в Малахова. Потихоньку появлялись намётки маршрута. Путей — навалом, все четыре стороны, но… Из узнанного от Арама и Мишки, картина рисовалась не то что бы ясная, но хоть какая-то конкретика появилась. Порто-Франко — Орден, Евросоюз, Американская конфедерация и два наших — Московский и Российской Армии — протектората, причём второй граничил с местной Чечнёй. На север — Китай, на юг — какая-то Дагомея. Мчаться сразу в Москву местную, обливаясь слезами умиления, как-то не климатило, к Российской Армии я тоже не тяготел, присягнув Советскому Союзу и не горя желанием присягать кому-то ещё. Так что для начала надо