Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова
Я вздрогнул от того, что без предупреждения на меня опустилась металлическая конструкция со шлемом-колпаком. Вот так. Без объявления, без сигнала. Никаких тебе «уважаемые пассажиры»! Квакающий голос из динамика неразборчиво что-то произнес. В целом я понял, что надо готовиться к взлету.
Следом я услышал рев двигателей. Кресла повернулись по своей оси, и теперь мы были расположены друг за другом, все так же в два ряда. Квакающий динамик сообщил еще что-то, и я инстинктивно вжал голову в плечи. Не люблю я такие объявления сухим недоброжелательным голосом. Ничего хорошего они обычно не сулят.
Я постарался расслабиться и откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза, потому что снова хотелось спать. Ну, тем и лучше, чем сидеть и беспокоиться, куда меня по итогу привезут. Страшно мне, чего скрывать. Главное — а что делать, если там, на новом месте, все слишком уж пойдет не так? Я ведь там никого не знаю. Совсем никого!
И снова на внутреннем экране замелькали разные картинки. Вот стюардесса приносит мне таблетку Проксана и заставляет положить ее в рот. Вот самолет начинает кренить, и я боюсь, что вывалюсь из кресла. А система безопасности внезапно поднимается, и я лечу куда-то вверх, в пустоту.
***
Местное время: 18:01. Минут до прибытия: 15
Я проснулся от того, что на меня мягко опустилась система безопасности. Раздалось очередное квакающее объявление, из которого было понятно примерно нифига. Остальные пассажиры спали или только просыпались — как и я.
Я понял только одно: раз система безопасности опустилась — значит, сейчас будем садиться. И я на месте. Интересно все-таки, а куда меня забросили? Может, это арктическая пустыня? Хотя, балда, какой аэропорт в Арктике? Или он там есть? Или Арктика уже давно растаяла от катаклизмов, и там теперь тропики? А вдруг меня занесло куда-нибудь на восток России? На самый-самый край страны? Или…
«Успокойся, — приказал я сам себе, — скоро сам все увидишь. Это последний перелет»
Но прекратить представлять, что меня ждет, я не мог! Это своего рода как репетиция. Ты обмусоливаешь разные варианты развития событий, и становится как-то спокойнее…
Вообще, по-честноку, после приземления я ожидал чего-то такого возвышенного. Учебка… Что это такое? Может, это как поступление в университет или лицей? Как-то торжественно, с вручением каких-нибудь отличительных значков?.. Нет, вряд ли. Учитывая, как все проходило до этого времени и как проходит сейчас…
Я вот все никак не пойму: а зачем такая секретность? Ни с кем не говори. Сначала лети на пассажирском самолете — по билету, который сам не покупал. Потом окольными путями тебя ведут до какого-то периферийного гейта. Пересаживают на странного вида «десантник». Потом снова молчи, покажи только карточку и езжай до места. Зачем это? Почему так? Ответа у меня не было. Значит ли это, что люди, которые находятся со мной в одном салоне, тоже приняли контракт? И тоже летят в учебку? Почему я, черт возьми, не должен с ними говорить? И их тоже запугали, видимо. Ни один из них не проронил и слова за полет. Ну, ладно, я спал и точно не знаю. Но сейчас мы все как-то с подозрением косимся друг на друга. Наверное, и у меня такое же выражение лица, как у остальных!
Ладно уж, решение принято, назад дороги нет. Я буду вынужден подчиниться этим правилам. По правде говоря, я надеялся, что хоть это меня расшевелит. С момента гибели семьи я нахожусь в каком-то подвешенном состоянии. Я даже не строю никаких планов на жизнь. А как их строить, когда мир рушится на глазах, а ты еще и нелегально находишься в чужой стране? Вот то-то же. А там, глядишь — и интерес какой-то появится. Хоть к чему-то.
Перед посадкой самолет стал издавать странный звук, похожий на вырывающийся пар. Эдакое «пш-ш-ш»… В этот момент я очень пожалел, что в салоне нет ни одного, пусть самого маленького иллюминатора. Несправедливо! Хочу увидеть прямо сейчас, куда мы садимся!
У меня стало закладывать уши, и немного темнело в глазах. Я буквально всем телом чувствовал резкое снижение. Самолет уже не казался мне настолько надежным. Скорее — легкая консервная банка внутри с консервами — то бишь, пассажирами…
Буквально в последние секунды перед полной посадкой нас как будто бы притянуло к поверхности и резко тряхануло. Это было неожиданно, и я словил легкую панику. Но уже через пару мгновений самолет был полностью обездвижен. Все технические звуки прекратились. Еще через минуту кресла развернулись, и конструкции поднялись. Можно было выходить.
Нас, правда, пока никто не выпускал. Видимо, мы ждали, пока к самолету дотянется рукав, или подвезут трап. Наконец, люк открыли. Квакающий динамик сообщил, что можно выходить. Ну, насколько я понял, по обрывкам услышанного.
Я отстегнулся и поспешил в числе первых увидеть, куда же нас забросили. Но меня ждало разочарование: из салона вел абсолютно глухой длинный коридор без окон. С замиранием сердца я прошел по нему. На выходе нас встретило несколько вооруженных человек в масках, закрывающих половину лица.
— Сюда, — указали они в сторону, и я побрел в нужном направлении.
Обернулся на остальных: кто-то, как и я, был растерян. А кто-то вел себя так, словно бы ему это вполне привычно. Может, мне показалось, но я отчего-то решил, что некоторые пассажиры прилетают сюда не в первый раз.
Нас завели в просторное помещение наподобие купола или огромной палатки, просветили всевозможными сканерами и приказали выстроиться в шеренгу. Пока мы ждали, я крутил головой по сторонам. Сонливость прошла (еще бы, столько дрыхнуть!), поэтому я был предельно сконцентрирован. Да уж… Этот «аэропорт» сильно отличался от первого. Внутри пространство было поделено на несколько «отсеков» полупрозрачными перегородками, и в целом, ничем не отличалось от какого-нибудь земного опен-спейса, за исключением двух вещей. Первая — высокий потолок полусферы. Вторая — крайне мало мебели. Все, что есть — какое-то хлипенькое, складное. Стулья явно из тех, что можно легко разобрать, превратив в несколько коротких полых трубок и тряпичное сиденье. М-да… Здесь не шикуют, как я посмотрю.
За низеньким складным — ручаюсь, походным — столиком сидел полноватый мужчина с такой же маской на лице и периодически промакивал пот со лба платком, сложенным треугольником. Перед ним лежал планшет, и мужчина, вытащив стилус, что-то быстро-быстро набирал на экране.
— Определитель, — вытянул