Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

– Вот и все, теперь можно спешиваться… – Хитро прищурившись, Ульв мягким движением соскользнул с седла, проезжаясь по гладкому светлому боку Скьони поясницей и лопатками. Сзади хохотнул Хролфр, выдохнул: «Настоящий скрумари[15]» – и тяжело перекинул ногу, спрыгивая на землю.

А Вигдис смотрела на друга из-под полуопущенных светлых ресниц, на щеках разгорался приятный, красящий ее румянец. Ульв застыл у бока Каисы, облокотившись на спину возмущенно фыркнувшей лошадки у колена подруги. Смущающаяся, искренняя, рядом с ней он чувствовал себя мужественнее, чем на полях битвы. Рядом с ней он ощущал себя не просто сильным – способным свалить с ног йотуна.

– Мне кажется… – Ее голос упал до доверительного шепота, румянец стал плотнее, залил щеки и опустился по скулам к шее, девушка наклонилась к его лицу, закусывая губу. Он невольно сожрал это короткое движение взглядом. – Я не могу спуститься… У меня все занемело.

Ульв расхохотался. Не спрашивая дозволения, потянулся вперед, сжал пальцы на тонких ребрах, чуя, как напряглось ее тело. И аккуратно приподнял, снимая с седла, продолжая посмеиваться, когда Вигдис с протяжным стоном попыталась осесть на землю, цепляясь за его локти и упираясь лбом в ключицы.

– Давай, моя прекрасная валькирия, передохни. Поедим, а затем разведем костер.

– А я говорил, что жизнь у сытного очага разнежила тебя. – Хролфр неодобрительно цокнул языком и, постелив дорожный плащ, похлопал по нему рядом, приглашая дочь.

Эта ночь была прекрасна. Разделив вяленую оленину со спутниками, Ульв расслабленно выдохнул в ночное небо, уперся локтями в широко разведенные колени и запрокинул голову, вглядываясь в ночное небо, испещренное тысячами звезд. Полная луна стыдливо прикрывалась облаками, пряча все в полумраке, поглощая и тени, и силуэты. И в этой ночи для него ориентиром стали горящие глаза поспешно жующей Вигдис, голодно отрывающей зубами очередной кусок мяса, не переживающей, какой она предстанет перед другими. Когда-нибудь Ульв добьется ее, убедит, что их история уже началась и должна закончиться, когда рядом будет полная семья, седина разукрасит их волосы, а суетящиеся у ног внуки будут заливисто глушить старые уши звонким хохотом. Когда-нибудь… Он представил бы старость рядом с нею, он не ступил бы за золотые врата Вальхаллы, отринул зов сияющих величием валькирий и ушел бы тихо в собственной постели. Чтобы после того, как рука Вигдис пустит горящую стрелу в последний отплывающий с ним драккар, воссоединиться с ней по ту сторону, в Хельхейме. Она никогда не любила кровь и не хотела быть воительницей.

Отмахнувшийся от их помощи Хролфр срубил тоненький невысокий сухой ясень, жизнь которого испили стоящие рядом великаны-сосны. К небу взвилось жадное пламя, пустило искры, заполнило воздух сытым хрустом огненных языков. Через пару часов им придется найти еще ветвей, чтобы костер продержался до утра, но пока этого было достаточно.

И, словно чующий хребтом его размышления, старый викинг встрепенулся, размял короткую бычью шею, поведя головой и выпячивая вперед подбородок:

– А что, Ульв из Сваррвика, прибывшие воины говорили, что в битве ты себя проявил. Верно рассказывали?

С сожалением переводя взгляд на мужчину, Ульв вяло кивнул, в расширенных зрачках плясали отблески пламени.

– Верно.

– И что скажешь мне, должна ли женщина уметь держать в руках щит и топор? Не зря я гоняю дочь свою, мучаю?

Он начинал один и тот же разговор по десятому кругу, пытаясь заставить его согласиться. Мнение прозорливого ульфхеднара для Вигдис почти всегда было верным, потому что она не просто слышала Ульва – прислушивалась.

Щека Ульва дернулась, уголок губы криво потянулся вверх в понимающей усмешке. Хролфр вспоминал их разговор с Вигдис на пристани, иначе и быть не может. Будущий провидец понял, что старый викинг осуждает его небрежное отношение к тренировкам и не может отпустить слов, брошенных соскучившимся молодым воином в макушку светловолосой дочери. И Ульв потянулся вперед, едва заметно склонил голову, выказывая уважение. Чтобы уже через мгновение стрельнуть в мужчину искрящимся взглядом исподлобья. Он никогда не говорил то, чего от него желали услышать. Он отвечал так, как велели ему собственное чутье и сердце, а это Хролфру не всегда нравилось.

– Это было бы не зря, если б ты пророчил ей одинокую жизнь или брак с человеком, не заслужившим уважения и славы. Если у мужа Вигдис будут силы, чтобы держать в узде соседей, если их дом будет крепостью, а рабы будут готовы целовать ноги своей хозяйки и падать за нее на мечи, то нужды в топорах и щитах для нее не будет. Сакс же вогнать в глотку можно без изнуряющих тело тренировок. Женщины куда опаснее мужчин, они берут свое не силой, но хитростью и ловкостью.

Глаза старого викинга недовольно прищурились, над верхней челюстью проступили желваки, а Вигдис попыталась дотянуться до лопаток Ульва, ущипнуть, хлопнуть – что угодно, лишь бы тот отступился, смолк. Он завел руку за спину до того, как подруга сумела осуществить задуманное, дурашливо, не глядя шлепнул по пальцам, заставляя ту вздрогнуть и быстро убрать руку, пока жест остался незамеченным отцом.

– И защитил бы ты ее от любой напасти?

Сердце ударило по перепонкам, а затем сработало впустую, пропуская удар. Ульв поднял голову. И было в его взгляде что-то по-волчьи голодное, хищное. Что-то сонно ворочалось в глубине зрачков, морозило ледяной стужей подступающего Рагнарека.

– Защитил. Будь хоть десять топоров против меня, хоть двадцать. Я бы защитил ее, не думая о собственной жизни и брюхе.

– Вставай, бери топор.

– Отец, не надо… – Вигдис попыталась подняться на ноги, когда на ее плечо легла узкая ладонь. Тонкие пальцы Ульва скользнули к шейным позвонкам, соскакивая с одного на другой подушечками. Вскинув распахнутые от страха глаза, она увидела, как отрицательно качнул головой друг. Повторила уже для него, едва шевеля побледневшими губами: – Не нужно.

А Ульв поднялся, играючи подхватил за рукоять топор и щит, засвистела поворачиваемая в руках сталь. Хролфр удовлетворенно кивнул, потянулся за собственным оружием, отходя подальше от костра с вцепившейся в дорожный плащ Вигдис.

– Ты умеешь отвечать за свои слова?

– Умею.

Хролфр сделал резкий шаг вперед, и под его ногой загудела предвкушающая кровавую дань земля, Ульв почувствовал ее вибрацию. Резкий замах, полный силы, короткий свист опускающегося топора. Ульв не ставил щита – понял, что дерево рассыплется в труху, не сдержав