Сага о Вечных - Лизавета Мягчило
Хворост выскользнул из подрагивающих пальцев, с негромким шелестом осыпался к ногам, мужчины, хохоча, хищно потянулись вперед, а стоящий около нее незнакомец неожиданно тихо засипел, взмахом руки заставляя их остановиться. В лунном свете никто из них не увидел резкого, почти молниеносного движения, не услышал пения стали, вытягиваемой из коротких ножен. Зато один из них почуял ее на собственной шкуре. Когда клинок сакса оцарапал оттянувший грубую ткань штанов член. Вторая рука Вигдис сжала достоинство неудавшегося насильника так, что казалось, скоро все от натуги полезет через рот.
– Стойте! Сто… Пощади… – Сгорбившись, он судорожно растопырил пальцы, боясь сделать лишний вдох или выдох. С губ сорвался новый придушенный сип, когда пальцы Вигдис сжались сильнее, а клинок пропорол ткань, оставляя тонкую кровавую полосу.
– Я не принимаю помощи от тех, кто приходит с топором на поясе и требует право делить со мной ложе.
Губы девы растянула нежная улыбка, она доверительно наклонила голову ближе к посеревшему лицу. Больше не было страха, остались отвращение и животная злость. Еще немного, и искрами брызнет из глаз, заставит опустить сакс вниз с влажным хрустом разрезаемой плоти. У одного из троих она самое ценное забрать успеет, а с двумя Ульв и Хролфр определенно справятся.
Они не успели ответить. Она не успела ударить.
Волчья песня давно прервалась. Рядом замелькали тени. Они огрызались коротким лаем, скользили по земле, крадучись, пригибались в широких листьях папоротника, шуршали опавшей прошлогодней листвой и хвоей. Волки. На поляну из-за ее спины неспешно, почти красуясь, вышла волчья стая. Огромная, голов десять, не меньше. Пригибаясь и шумно принюхиваясь, они двинулись вперед, и рука Вигдис разжалась.
Тяжело рухнув на колени, путник захрипел, а затем пополз в сторону тихо отступающих викингов, пока звери вскидывали серые морды, обходя Вигдис, словно той вовсе не было. Вожак замер рядом лишь на мгновение, поднял на нее желтые глаза, неспешно моргнул и снова опустил голову.
– Грязная хульдра[17]… – Не сводя взгляда со зверей, светловолосый попятился, за ним потянулись и два товарища. Волки не нападали, медленно пытались взять мужчин в широкое кольцо. Теперь охотники превратились в добычу, зверье в человеческом обличье трусливо уступало настоящим хищникам.
И Вигдис не знала, сколько прошло времени до того, как и люди, и животные бесшумно исчезли с поляны. На ней остались лишь два играющих волчонка – уже не наивные перетявкивающиеся щенки, а задиристые подростки. Купаясь в лунном свете, они прихватывали друг друга за холки с коротким лаем, игриво пригибались к земле, пока мать-волчица наблюдала за ними из широких ветвей папоротника горящими желтыми глазами.
И когда сзади на плечи легли человеческие руки, Вигдис, не думая, наотмашь ударила головой назад. Послышался пустой гулкий стук, а затем изумленно-обиженный выдох и знакомый смех, заставивший ее тихо ойкнуть, разворачиваясь слишком резко.
Приобнимающий ее свободной рукой Ульв держался за челюсть, и она была готова поклясться, в привычно зеленых человеческих глазах зрачок сжирал не зелень – животное волчье золото.
– Здесь были волки и…
– Я знаю, все видел. Ну и здорово же ты дерешься, твоему отцу не стоит за тебя беспокоиться. Перед поплывшим взором я на миг узрел раскрывающиеся врата Вальхаллы. Вот это удар…
– Погоди, Ульв. – Взбудораженная, она позволила по-свойски себя прижать к горячему впалому животу, в груди ничего не екнуло. – Ты не понимаешь, они обошли меня и не тронули, не как звери, а как…
Она замешкалась, пытаясь объяснить, разобраться в том, что сейчас произошло. А его это словно и не удивило. Улыбнувшись, Ульв с показным старанием потер слезящийся глаз и пожал плечами:
– Только дарующая жизнь знает ее настоящую цену. Стая проходила мимо и посчитала тех мужчин угрозой. Ты взгляни, Вигдис, какое же богатое у них пополнение…
Она обернулась вслед за медленным кивком его головы и встретилась взглядом с другой волчицей, которую раньше не рассмотрела среди редких черничных кустиков. Та лежала на боку, легкомысленно задирая заднюю лапу, а у брюха возились совсем молодые щенки, пировали на щедро позволяющей матери.
– Женщина всегда поймет женщину. И защитит, когда об этом попросят боги.
Его слова показались такой чарующей истиной, таким колдовством, что завороженная представшей картиной дева закусила губу, пытаясь сдержать восхищенный выдох. И в этот миг ее мир снова разрушился. Покрылся алой сетью трещин, пропорол кожу, огнем полыхнул в груди. Она закашлялась. Долго, натужно, ощущая, как рот наполняется железом, а перед глазами начинает плыть.
И так больно стало от мысли, какой она предстает перед Ульвом: медленно умирающей, испуганной. Вигдис резко отвернулась, зажала рот ладонью, а через тонкие пальцы уже скользнули алые капли, кажущиеся в темноте черными. Не было бы его – горько расплакалась, пожалела о том, что ей недоступно светлое будущее.
Его рука почти невесомо скользнула по спине, приобняла, поворачивая. А в глазах Ульва было столько звериной, волчьей тоски и решимости, что она почти умерла прямо здесь.
– Никогда не отворачивайся от меня, умоляю, Вигдис. Твоя слабость меня не отвращает. Верь мне, мы с этим справимся.
Не сдержалась, она всхлипнула. Пальцы к губам прижались сильнее, когда успокаивающий ее Ульв приподнял уголки губ в ободряющей улыбке, нежно смахнул первую слезу, баюкая ее лицо в своих горячих пылающих ладонях. И Вигдис согласно кивнула. Кивнула. И не поверила.
Глава 5. Спускающиеся боги
Он помнил этот вход в пещеру со своих двенадцати лет. И каждый раз распахнутый черный зев напоминал ему пасть чудовища. Если раньше Торстейн боялся, тоскливо цепляясь взглядом за ревущий водопад и его осклизлые скалы, и не желал входить, то теперь ноги сами несли его вперед. В ушах ударами боевых барабанов гулко билось сердце. Он должен узнать ответы. В последние дни Торстейн, сын Скегги, видел слишком много знаков: вороны уже раскинули свои черные крылья над его судьбой, глядя белыми слепыми глазами.
Мягкие сапоги
Ознакомительная версия. Доступно 15 из 75 стр.