Джон Рэкхем - Угроза с Веги
– А что еще остается? Передний обзор сдох. Я ни черта не вижу!
Перед лицом Торпа появилась рука в перчатке, сжалась в кулак, ударила по экрану, разжалась, повозилась с настройками. На краткий миг вернулось изображение - белая вата облачного покрова, а под ним темная шагрень земли. И сине-зеленый океан. В следующую секунду экран замерцал и почернел.
– Левее берите, левее! - уговаривал Шкода. - Там море. Рация на суше, как пить дать. Видели сушу?
– Видел! - буркнул Торп. - Вы хоть сами понимаете, что говорите? - Он стрельнул тревожным взором в панель радара-альтиметра. Стрелка медленно пересекла отметку «триста». - Хотите, чтобы я вслепую перевернул эту махину и потом принял влево? Спятили?
С другой стороны, что еще оставалось? К возмущенному реву воздуха за бортом добавилась мощная тряска всего корабля. И передние дюзы не спасут при таком стремительном падении «вниз головой». Двести миль до поверхности планеты. Зеленое пятно уверенно росло.
– Ладно, рискнем! - пробормотал Торп и взялся за рычаги корректировочных двигателей.
Пятно на экране решительно поползло вниз, а в следующий миг экран совсем почернел. И не было ощущения поворота или вообще движения - только страшные содрогания «Поиска».
– Ну давай же! - хрипло выдавил лейтенант, гася работой маневровых дюз бортовую качку.
Вот оно, пятно, заползает на экран сверху. Быстро. Слишком быстро! Перебор! Он врубил на миг коррекцию и увидел, как пятно прекратило свой безумный бег и неуверенно, враскачку двинулось вспять, к центру экрана. И осталось там.
Торп пошевелил пальцами (до чего же мешают перчатки!) и вновь взялся за рычаги основного двигателя. Сразу на него обрушилась сокрушающая внутренности мощь - торможение… Затем на тошнотворную секунду тяжесть отскочила, людей швырнуло вверх, рвануло «сбрую». И вновь - оглушительный удар падающего молота. Ожил, закашлял двигатель. Стрелки приборов бешено заметались, потом успокоились. На альтиметре - сто пятьдесят, «Поиск» терял высоту.
Из-за чудовищной тяжести перед глазами все плыло, но Торп упорно тянул на себя рычаги и молился, чтобы двигатель не заглох. Сто… а «Поиск» все еще стремительно падает. Снова кашлянул двигатель, корабль взбрыкнул и выровнял полет, мотнув своих наездников, как беспомощных кукол. И вдруг задергался под парализующими ударами невидимой кувалды, и невозможно было понять, что происходит. Торп, вцепившись в рычаги, держал их из последних сил и беспомощно корчился в пристяжных путах. Приборы одичали напрочь, ни одному уже нельзя было верить.
- Держитесь! -выкрикнул лейтенант. -Я… отстреливаю… «стручок»…
Его так швыряло вперед-назад, что он едва не прикусил язык. Джереми потянул руку к красному спускателю катапульты, промахнулся, попробовал снова, стиснул его изо всех сил, рванул… Не поддается. Он рванул опять, едва не потерял от натуги сознание. И рукоять уступила. Внизу душераздирающе затрещало, и Торп ринулся вниз, а днище «стручка» - навстречу…
Образумился пульт управления. На экране появилась картина: солнечное небо, облака. Слышно было, как шипит обтекающий корпус спасательной шлюпки воздух.
«А ведь мы все еще падаем», - отметил Торп, и его пальцы лихорадочно запорхали над пультом. Аккумуляторов двигателя хватало лишь на жалкую струйку ионного пламени - где ей тягаться с гравитацией планеты!
Снова в ушах зазвучал непривычный бубнеж, а на экран откуда-то из-за края набегана рябь.
- Шкода! - рявкнул Торп. - Вы что, сдурели? Сейчас же наденьте шлем. Мы с минуты на минуту вмажемся! Хэдли, готовы?
Ответа не последовало. Торп покосился на Хэдли и смутно различил в сумраке шлема его лицо - безжизненное, из носа натекло крови. А гравитационная хватка неодолима, и крошечный двигатель выбивается из сил, тщась превратить падение «стручка» во что-то наподобие спуска. Шлюпка не рассчитана на долгий полет при такой тяге. Торп приготовился к неизбежному удару и взмолился: поскорей бы. Пока не сели аккумуляторы. И вот наконец - удар и грохот, по сравнению с которыми все, что было раньше, показалось цветочками. Лейтенант завопил: «сбруя» вонзилась в грудь и плечи, а затем сорвалась с креплений. По ногам хлестнуло болью - по его ногам! Он ударился в металлический пол «стручка» и обмяк на нем бездыханной грудой.
Но что самое поразительное, он остался жив! Осторожно шевельнулся, приподнял и повернул голову. Шея скрипела, однако слушалась. Руки тоже двигались. И ноги. И было странное ощущение, словно он на все глядит со стороны. В темноте Джереми на что-то наткнулся, вспомнил про лампочки на рукавах, включил и увидел лицевую пластину скафандра, а под ней - без единой кровинки лицо. Глаза заморгали.
– Шкода, вы как?
– Будь я проклят, если знаю, сэр. Что случилось, черт возьми?
– Пока не могу сказать. Но мы вроде сели. Это я шатаюсь или наша чертова лоханка?
– Меня тоже качает. Эге! Да мы, похоже, в море. Все-таки приводнились.
– Так я и думал. Приборы полетели. И двигателю хана. Остается одно - открыть люк. Но сначала давайте глянем на Хэдли.
Шкода кое-как, со стонами, поднялся на ноги, подошел к неподвижно лежащему Хэдли, склонился. Торп присел рядом, повозился с фиксатором шлема, откинул его за спину. По лицу Хэдли медленно текла из носа кровь. Но это совершенно ни о чем не говорило. Кровь сворачивается медленно. А через перчатку скафандра пульс не прощупаешь, и дыхание по радио не услышишь. Лейтенант вернул шлем товарищу на плечи.
– Шкода, задержите дыхание и послушайте. Он дышит?
Напрасная трата времени. Слишком много посторонних звуков - от скафандров, да и от собственных отбитых легких. Ладонь случайно легла на накладной карман, где покоились трехмерные фотографии. Глянцевая поверхность! Лейтенант опять снял с Хэдли шлем, поднес к его рту фотографию, перевернул лицевой стороной к себе. Затуманена.
– Отлично! - Он со щелчком вернул шлем на место. - Жив. Будем надеяться, что это всего лишь нокаут.
– А знаете, сэр, почему мы его не слышим? У него рычаг передачи не включен. Мы все, похоже, обалдели от пережитого. Уж я-то точно. Еще бы! Получили от вегиан по соплям, рванули в «Паули» на раскаленном докрасна корабле, влепились в чужую планету - а тут, оказывается, по-английски говорят. Слушайте, сэр, а может, мы все-таки угробились и здесь что-то вроде преисподней?
– Если это и преисподняя, мы в нее угодили всей компанией. Вот что, Шкода. Кажется, мы плывем. Если, конечно, не тонем. То есть в лучшем случае мы примерно на полкорпуса в воде. А значит, если распахнем люк, «стручок» нахлебается и шустренько пойдет ко дну.