Капитан ближнего плавания - Квинтус Номен
— Да, одной даме стало неудобно лишних два часа болтаться в невесомости — и Марс получает на миллионы тонн воды в месяц больше. А раньше что, никто этого посчитать не мог?
— Раньше… На танкерах первых серий поворот на девяносто градусов занимал сам по себе почти два часа: там танки другие были, кориолисова сила могла стыковочную систему поломать, а со сменой машин просто никто инструкцию не поменял. Мужчины… они просто не считали таким уж неудобством двухчасовое ожидание на орбите, а женщины наверное просто привыкли к тому, что мужчины — главные. А эта штурман из Дальфлота просто попала в полностью женский экипаж — и все сложилось: свежий взгляд на ситуацию, в экипаже — все одинаково главные…
С экипажами всех кораблей ситуация у всех держав была примерно одинаковая: на танкерах они были небольшими, по три-четыре человека, и капитанов на них просто по штату не полагалось. Потому что в роли капитана использовался бортовой вычислительный комплекс, а люди там занимались лишь обслуживанием энергетических систем. Причем не реакторов, а систем подогрева перевозимой в танках воды: вода-то при замерзании сильно расширяется и танк может просто лопнуть, чего допустить ни в коем случае нельзя. Но автоматика неисправность в системе найти, конечно, может лучше любого человека — однако вариантов неисправности может возникнуть столько, что никакой робот с ними не справится — а вот человек, вооруженной кувалдой и соответствующим добрым словом любую неисправность локализовать сумеет. Точнее, человек, нужным роботом управляющий и при необходимости ему помогающий собственными руками — и везде руководители проекта решили, что людей в составе экипажей будет держать гораздо дешевле и эффективнее, чем держать на борту кучу дорогих (и тяжелых) специализированных роботов, которые, скорее всего, вообще никогда не пригодятся.
А вот на малых буксирах типа «Горбунка» капитан по штатному расписанию уже полагался, и сейчас капитанами на них были исключительно мужчины. Женщины раньше тоже капитанами были, но как раз на «Горбунках» они закончились вместе с кораблями двенадцатой серии, одновременно с заменой на них силовых реакторов закончились. Потому что новые немного иную компоновку имели и излучение от них вроде бы в больших дозах на рубку корабля шло, так что тогда вообще всех женщин из состава экипажей убрали. А когда через две серии ректоры немного доработали, женщин в экипажи вернули — но все капитанские должности уже были заняты мужчинами. Правда «Мулы» до сих пор летали со «старыми» реакторами, и у Республики несколько женщин-капитанов в штате Флота числилось — но и в Северной, и в Восточной Империях прекрасно знали, что они там именно числились: в этой Республике по закону полагалось какую-то часть вакансий на любую позицию заполнять именно женщинами. Но тамошние флотские проблему решили просто: в экипажах, где капитаном была женщина, было не по семь членов, а по восемь — и работа капитана на «Мулах» ограничивалась утверждением расписаний дежурств членов экипажа. Ну а если женщины-капитана на «Муле» не было, то капитан просто еще и суперкарго работал «по совместительству».
А вот на «Бурлаках» (и на «Тисончах») экипажи были уже большими, и у капитана на этих кораблях работы более чем хватало — но и требований по здоровью и по «психике» тут стало гораздо больше — и пока кто-то не исключил пять лет назад из списка требований к будущим капитанам пункт об «исключении предсказуемых случаев запрета на исполнение деятельности в космосе на срок свыше года по жизненным показанием» (в общий список которых входила и беременность с родами) и не заменил его на четкий перечень генетических недугов, у женщин шансов попасть в школу капитанов просто не было. В Восточной Империи такого пункта изначально не существовало, там все ограничения были очень конкретными и у них женщины все же иногда в капитаны «просачивались», но у них вместо этого были иные требования к комплектации экипажей, и на буксирах класса «Тисонче» летали всегда по два капитана: «дежурный» и «подвахтенный». Но с точки зрения руководства Флота Северной Империи, такое двоевластие создавало слишком уж много других проблем (потенциальных, но делать их «кинетическими» точно никто не хотел) — и на «Бурлаках» царило «единовластие».
Причем единовластие было даже более суровое, чем это изначально предполагалось, правда суровость эта существовала только на «частных» кораблях. Вот только в собственности граждан Северной Империи «Бурлаков» уже стало больше половины — а руководство флота, постоянно контролируя ситуацию во всем Ближнем Флоте, уже подумывало над тем, чтобы такую практику и на «казенных» кораблях ввести. Простую практику: капитаны частных кораблей не только командовали экипажем во время рейсов, но и сами эти экипажи полностью комплектовали. Причем даже «штатное расписание» они тоже сами составляли (с учетом, конечно же, «общих требований» Флота). И поэтому на «Стрекозе» в экипаже насчитывалось не шестнадцать человек, а двадцать два: в дополнение к «обязательному минимуму» там было еще два медика, помощник суперкарго, третий инженер энергетических установок, а так же отдельный пилот аварийного катера и бортинженер этого катера. И, откровенно говоря, никто из членов экипажа в полетах не бездействовал, хотя бортинженер катера — молодая женщина (и жена пилота) вообще-то обеспечивала всех остальных на корабле «вкусной и здоровой пищей», для чего на «Стрекозу» еще и очень непростую кухню поставили. Вроде бы «явное излишество», но флотские заметили, что конкретно на корабле Крыловых за все время вообще ни одного конфликта в экипаже не возникало!
Впрочем, на «частных» кораблях конфликтов в принципе почти не возникало, а если таковые и случались (очень редко), то решались они исключительно просто: обычно капитан обе «конфликтующие стороны» списывал на Землю. И все прекрасно знал, что такое «списание» окончательное: шансов вернуться на флот у таких людей просто не оставалось. Потому что капитаны «частников» чаще всего были людьми с огромным опытом, их во Флоте уважали очень сильно — и если они считали, что кому-то не место на их корабле, то все остальные воспринимали это так, что этому кому-то на любом корабле не место. Так что чаще всего — а по факту вообще всегда — если кому-то что-то не нравилось, этот человек прежде всего шел к капитану и подробно докладывал о проблеме. А проблемы-то очень разные бывают, так что среди «частников» нередкими стали переводы людей с одного корабля