Пять секретов врача-попаданки (СИ) - Ольга Иконникова

Граф в этот день чувствовал себя довольно неплохо, и я, вернувшись из Петербурга усталой, позволила себе отдохнуть. Я расположилась в комнате, служившей библиотекой, с книгой в руках.

Я выбрала роман «Парижские тайны» Эжена Сю, который был недавно переведен на русский язык и пользовался большой популярностью, особенно среди женского населения.

— О, мадемуазель Ларина! Вы тоже решили почитать?

Я так увлеклась чтением, что не заметила, как в комнату вошла Вера Муромцева. Я закрыла книгу, положив закладку между страницами, и поднялась с кресла, в котором сидела.

— Нет-нет, мадемуазель, прошу вас, продолжайте читать! Не обращайте на меня внимание! Я только возьму свою книгу и тут же удалюсь, чтобы вам не мешать.

— Но вы мне совсем не мешаете, — улыбнулась я, снова опускаясь в кресло.

— И всё-таки я предпочту взять книгу в свою комнату, — Вера чуть покраснела. — Не хочу, чтобы брат знал, что я читаю.

Она взяла из шкафа книгу, и я смогла прочитать ее название — «Консуэло» Джордж Санд.

— Отличный выбор, мадемуазель! — похвалила я.

— Вы, правда, так думаете? — обрадовалась девушка. — Вы тоже читали этот роман? И вам понравилось?

Да, я читала его. Правда, не в этом времени. Но в ответ я утвердительно кивнула.

— А вот Андрей считает, что такие романы являются для меня неподходящим чтением. О, мадемуазель, а вы знаете, что на самом деле Жорж Санд — женщина? И мой брат тоже считает это скандальным. И те мысли, что излагаются через уста ее героинь, ему тоже не нравятся.

— И он совершенно прав, Вера! — раздался с порога холодный голос Валерии Сергеевны.

И от него мы с Муромцевой вздрогнули.

— Ты должна думать о своей репутации, дорогая! — продолжала мадемуазель Порошина. — А если ты будешь пренебрегать мнением брата, то это приведет к тому, что он просто запретит тебе читать такие книги. А в свете, стань нашим знакомым известно о круге твоего чтения, тебя посчитают «синим чулком». Поверь мне, ни одному мужчине не понравится умничающая девушка. На такой никто не захочет жениться.

Вера упрямо нахмурилась и еще крепче вцепилась в выбранную книгу. Впрочем, Валерия Сергеевна вступать в дальнейший спор не стала и предпочла удалиться из библиотеки, укоризненно покачивая головой.

— Как легко она рассуждает о чтении, не правда ли? — спросила Вера. — Особенно если учесть, что сама она читает разве что «Вестник парижских мод».

Мы переглянулись и дружно рассмеялись.

— Как ваша рука, мадемуазель Муромцева?

— О, благодарю вас, рана почти затянулась. Василий Петрович регулярно меня наблюдает. Он полагает, что к балу-маскараду след от пореза будет почти не заметен. Впрочем, я же всё равно буду в перчатках. А вы, мадемуазель Ларина, идете на этот бал?

Мне стало чуточку грустно. Ее вопрос свидетельствовал о том, сколь далека она была от реальности, если не понимала, что девушка, работавшая сиделкой, вряд ли могла быть приглашена на такое мероприятие.

Впрочем, она тут же поняла всю бестактность такого вопроса и покраснела.

— О, я добуду для вас приглашение! Уверяю вас, это будет совсем не сложно! Если вы никогда еще не бывали на таких балах, то непременно должны побывать! Это будет так забавно!

— Благодарю вас, Вера Александровна, но…

— Нет-нет! — воскликнула она. — Никаких «но»! Вы должны увидеть всё своими глазами! И поверьте мне — загородные балы-маскарады отличаются большой непринужденностью. Главная задача — остаться неузнанной до самого снятия масок. На прошлом балу я, чтобы изменить свой голос, положила в рот камешек! А еще я пыталась говорить с немецким акцентом. Это было весело! Так что прошу вас не спорить — я хочу, чтобы вы поехали на бал вместе с нами! Пусть это будет моей благодарностью за то, что вы так ловко зашили мою рану.

Она рассуждала как ребенок, совершенно не думая о практической стороне вопроса.

— Боюсь, даже если вы добудете для меня приглашение, я всё равно вынуждена буду отказаться. Мне всё равно не в чем туда пойти.

Она задумалась, но лишь на мгновение.

— О, мадемуазель, я дам вам свое платье! И перчатки, и туфельки! До бала еще больше двух недель, и я уверена, что горничные подгонят наряд вам по фигуре.

Я не смогла сдержать улыбки. Девушка не понимала главного — я не могла поехать на тот же бал, на который поедут князь Муромцев и его сестра. Андрей Александрович такого просто не допустит.

Но мадемуазель Муромцева была не намерена отступать.

— Поверьте, мадемуазель Ларина, вы будете выглядеть там ослепительно! И прелесть таких маскарадов в том, что там каждый сам по себе, ибо каждый скрывается за своей маской. Там не приветствуют знакомых и не соблюдают множество тех правил, которые являются обязательными на других балах.

Да, это звучало заманчиво, но я не намерена была соглашаться. Я слишком хорошо понимала, что всё равно буду чужой на этом празднике.

— И в чём же на бал пойдете вы, Вера Александровна? — я попыталась переключить ее внимание на ее собственную персону.

— О, я вам сейчас покажу! — она тут же отложила книгу, вскочила и поманила меня за собой. — Мне очень хочется знать ваше мнение!

Мне пришлось подняться и пойти в ее комнату.

— Арина! — вызвала она горничную. — Принеси, пожалуйста, мой маскарадный костюм!

Служанка удалилась. А мадемуазель Муромцева предложила мне присесть на обитое красной тканью канапе, что стояло в простенке между окнами.

Через минуту Арина принесла бело-розовое платье и помогла барышне переодеться в него за ширмой.

— Не правда ли, прелестно? — воскликнула Вера и покрутилась передо мной. — Это самый модный в столице маскарадный костюм. Он называется домино. Хотя на самом деле он должен быть немного другим — более просторным, в виде плаща с капюшоном. Но я подумала, что платье будет смотреться на мне лучше.

Наряд и в самом деле отлично сидел на ее фигуре. А девушка уже взяла в руки маску, сшитую из розового шелка и украшенную розово-белыми перьями.

— Модистка предлагала мне маску с пуговицей — последний писк сезона! Она полностью скрывает лицо, а с внутренней стороны на ней пришита пуговица, которую нужно зажимать зубами. Так я бы точно не смогла ни с кем заговорить и выдать себя голосом. Не правда ли, это добавило бы мне загадочности? Но я подумала, что на протяжении целого вечера будет трудно сохранять молчание.

Я выразила восхищение ее платьем, и это восхищение было абсолютно искренним. Она так хороша была в этом светлом и легком платье, что я не сомневалась, что