Пять секретов врача-попаданки (СИ) - Ольга Иконникова

— А ведь нам следует подумать и о вашем наряде! — спохватилась она. — Арина, как ты думаешь, какое платье из моего гардероба может подойти мадемуазель Лариной?

Горничная ненадолго задумалась.

— Полагаю, что голубое, ваше сиятельство. Оно на шнуровке сзади, и если ее немного ослабить, то и расшивать ничего не придется.

— Да, пожалуй, ты права. Правда, это платье, возможно, покажется вам слишком простым. Из всех украшений на нём только немного кружев на корсете. Вот если добавить кружев еще на рукава и подол…

Нет, я должна была остановить поток ее мыслей, прежде чем она велит горничной переделывать платье для меня.

— Не нужно, Вера Александровна! Я не уверена, что смогу пойти на этот бал. Мне не хотелось бы оставлять Георгия Николаевича одного столь надолго.

— Но я уверена, что дядюшка не будет против! Он уже чувствует себя немного лучше. Я завтра же с ним об этом поговорю!

Но это было не единственной причиной, по которой я не могла пойти на бал-маскарад. И я не знала, как потактичней сказать об этом милой барышне.

— Пожалуйста, Вера Александровна, не нужно этого делать! Ваш брат вряд ли будет доволен, если узнает, что вы пригласили меня на бал.

— Андрей? — удивилась она. — Но с чего бы ему быть недовольным? О, вы совсем его не знаете! За его внешней суровостью скрывается доброе и чуткое сердце! Вот увидите, он целиком и полностью одобрит мой план. Ах, да я прямо сейчас расскажу ему об этом!

И не успела я возразить, как она схватила меня за руку и потащила из комнаты.

— Не подскажете ли, где сейчас Андрей Александрович? — спросила она в коридоре у лакея.

Тот ответил, что его сиятельство в библиотеке, и девушка устремилась туда.

— Андрей! Мне решительно необходимо с тобой поговорить!

Он поднял голову от газеты, которую читал, и посмотрел на нас.

— Я пригласила мадемуазель Ларину на бал-маскарад! Она так много трудится, что хотя бы иногда должна развлекаться. Ведь ты не станешь возражать, если она поедет вместе с нами?

Князь Муромцев окинул меня холодным взглядом, потом перевел его на сестру, которая смотрела на него с такой надеждой, что отказать сразу он возможным не посчитал.

— Ты очень добра, Вера! Но я полагаю, что, делая такое предложение мадемуазель Лариной, ты оказываешь ей медвежью услугу.

— Вот как? — растерялась девушка. — И почему же?

— Мадемуазель Ларина наверняка не умеет танцевать. Не хочешь же ты, чтобы она чувствовала себя неловко?

Мои щеки запылали от обиды. Я и сама не хотела ехать на этот бал, но не могла позволить его сиятельству отзываться обо мне столь нелестно. И я вскинула голову и сказала тоном, холодность которого могла бы посоперничать с холодностью голоса самого князя:

— Ну, почему же, ваше сиятельство? Танцевать я умею.

— Вот как? — мне показалось, что тот факт, что я умела танцевать, немало его удивил.

— Значит, ты согласен, правда? — тут же встрепенулась Вера.

Он хмыкнул с явной иронией, но его сестра этой иронии не услышала и предпочла истолковать этот звук как одобрение. Она захлопала в ладоши и посмотрела на меня с торжеством.

Я же, улыбнувшись ей в ответ, предпочла ретироваться.

Накормила ужином графа Туманского, прочитала ему еще несколько страниц из книги генерала Ермолова, а уложив его спать, отправилась на кухню, чтобы поужинать самой.

Там за столом за вечерним чаепитием как раз сидели слуги — кухарка Таисья Савельевна Сидорова, и горничные Арина и Дашутка.

— Что-то ты, Аннушка, сегодня припозднилась. Этак тебя без еды-то скоро от ветра шатать будет, — Таисья Савельевна укоризненно покачала головой. — Работа работой, а про себя забывать не стоит.

— Барышня, а правда, что вы на бал поедете? — выдохнула вдруг Дашутка.

В глазах ее сиял такой восторг, что я не решилась поругать ее за то, что она опять подслушивала чужие разговоры. Я смутилась, растерялась и, кажется, покраснела.

— Ох, в самом деле? — спросила и кухарка.

А поскольку я молчала, за меня ответила Арина.

— В самом деле! Княжна Вера Александровна уже и платье Анне Михайловне подобрала из своего гардероба.

Мне показалось, что в голосе ее прозвучало что-то похожее на зависть, но я предпочла не обращать на это внимание. Даже если это и в самом деле было так, то странно было бы осуждать ее за это.

Я занимала в этом доме некое промежуточное положение — и не барышня-дворянка, и не служанка. И Арине, которая была примерно моего возраста, эта заметная разница в нашем статусе, должно быть, не слишком нравилась.

— Ничего еще не решено, — возразила я. — Пока это просто блажь Веры Александровны. Да и что мне делать на том балу?

— А вот это ты, Аннушка, напрасно! — возразила Сидорова. — Почему бы себя и не развлечь, коль барышня предложила? Ты трудишься без выходных. Так разве не заслужила такого невинного удовольствия? Прежде-то, когда хозяйка была жива, и в этом доме балы бывали.

Я знала, что она говорила про жену графа Туманского. Та умерла несколько лет назад, но старые слуги часто вспоминали ее доброту.

— Вот уж хозяйка так хозяйка была, не в пример Татьяне Николаевне, — продолжала кухарка. — Уж никогда не забывала по большим праздникам нам прибавку к жалованью дать. И разговаривать с нами не считала зазорным. Тогда-то сестра Георгия Николаевича вела себя тише воды ниже травы. А сейчас ишь, волю взяла, как его сиятельство-то слёг, всё под себя подмяла.

— А что же, детей-то у их сиятельств не было? — полюбопытствовала Дашутка.

— Дочка могла бы быть, да умерла при родах, — Таисья Савельевна сокрушенно вздохнула. — Доктора тогда дома не оказалось, поздно пришел, а графиня тяжело от бремени разрешалась. После этого деток у нее быть уже не могло. А вот кабы девочка-то была жива, так не слетелись бы сейчас племянники да племянницы, словно воронье, как только про болезнь его сиятельства прознали.

Она впервые при мне высказалась столь нелицеприятно о родственниках графа, и сама смутилась от этого.

— Нет, все они по-своему неплохие люди. Да только, должно быть, каждый из них думает про то, что ему от его сиятельства достаться может.

— Вот уж не думаю, что князю Муромцеву что-то корыстное от его дядюшки нужно, — возразила Арина. — У него у самого и титул есть, и имение.

— Да разве я его в чём упрекаю? — хмыкнула кухарка. — Да только Георгий Николаевич шибко богат. А деньги разве кому лишними бывают?

За столом на несколько