Олег Марин - Порог резистентности [СИ]

Леночкой звали ту, что валялась в коридоре. Смущаясь и отводя глаза, мама объяснила, что подобрала ее на улице четыре года назад, когда родители выгнали девочку из дома. Мать рассказывала, гладя по голове пришибленную Леночку, которая сидела у ее ног и довольно жмурилась.

– В прежние годы у меня по полсотни ребят жило. Жалко ведь их. Они же безобидные совсем и послушные. А умные какие! Только беспомощные, пока не подрастут. Куда им, бедняжкам, податься? Я бы и больше брала, да силы уже не те, Тимурка. Возраст свое берет. Ну ничего, теперь ты вернулся, теперь полегче станет. Будет кому защищать моих деток. И друзья твои тоже могут остаться. Проживем как-нибудь. Терри нас не оставит.

– Кто? – Тимур не поверил своим ушам.

– Дя-дя Те-е-р-ри! – восхищенно протянула Леночка.

– Терентий Аркадьевич, друг твоего отца. Да ты его, наверное, не помнишь. Я же одна осталась после того, как тебя осудили. Если бы не Терри, совсем тяжело было бы.

– А Гердт? Он мне обещал, что позаботится о тебе.

– Умирать бы стала, а от него помощи не приняла бы. Даже слышать не хочу об этом негодяе. Если бы ты знал, Тимур, каких он небылиц про тебя напридумывал. Каких только преступлений не приписал. И еще хватило у него наглости предлагать мне деньги, чтобы я оболгала собственного сына и продала твои архивы. Никогда ему не прощу, – у нее задрожал подбородок. – Я всегда была уверена в твоей невиновности, сынок. Знала, что тебя оправдают.

Правдолюб Слон хотел что-то вставить, но Тимур вовремя остановил его жестом.

– Даже на минуту не сомневалась. Не так мы с Дамиром тебя воспитывали, – мать всхлипнула.

"Девочка" подползла к ней, прижалась лбом к коленям, обхватила обеими руками, словно хотела впитать в себя всю горечь. Мама утерла нос рукавом, потрепала безволосую голову.

– Не буду, не буду, Леночка. Все хорошо, родная, – она подняла на сына красные глаза. – Видишь, какие они ласковые. Если бы не Терри, то мне и смысла жить не было бы. Это он предложил за детками присматривать. Выкупил все здание для семейного детского дома. Поначалу мне странно было, а потом привыкла. Так и поддерживаем друг друга. Я – их, они – меня. Терри нас обеспечивает всем необходимым: одеждой, фуду и водой, конечно. Как детки подрастают, он их к себе забирает, обучает и на работу устраивает.

Сдает аутерам на Марс по три копейки за пачку, благодетель, угрюмо подумал Тимур. Выходит, Дальний все-таки был связан с пришельцами, не зря Гердт его подозревал. Вот кто бы мне объяснил, что тут на самом деле происходит?

– Мам, – быстро заговорил Тимур. – А ты могла бы с Терри связаться? Вызови его, пожалуйста…

Она покачала головой.

– У меня нет его контактов, да и не видела я его уже много лет. Продукты коптером раз в месяц доставляют, да раз в год от него представители приезжают, чтобы детей проэкзаменовать и забрать тех, кто готов.

– А контакты Гердта у тебя есть?

Мать испуганно затрясла головой.

– И не думай, сынок! Опять ведь на каторгу упекут. Не стоит он этого.

– Да я просто поговорить с ним хочу, – мягко сказал Тимур. – А ты что подумала? Пожалуйста, найди его во Внешке.

Он посмотрел на Джокера со Слоном.

– Думаю, он подскажет, что нам делать дальше.

– Тимурка! Куда ты опять собрался? Побудь со мной! Почти пятнадцать лет тебя не было, ты же не можешь вот так… – мать всплеснула руками.

– Не бойся, мам. Никуда я не денусь, я ж обещал тебе, что теперь все будет

хорошо.

Мать вздохнула, словно не доверяя ему. Жмур авторитет зачетный, слов на ветер не бросает, вставил Слон, ласково похлопав ее по плечу, бояться нечего, мамаша, пацан сказал – пацан сделал!

К встрече с бывшим работодателем надо было как следует подготовиться. Архив, бережно сохраненный матерью на древнем стаце, пришелся как нельзя кстати. Тимур нашел даже старые шпионские утилиты Червя, которые все еще работали. Они-то в два счета и наковыряли информации из Внешки.

После издания скандально известной книги об убийце аутера Гердт сделал головокружительную карьеру, стремительно взлетев на политический Олимп. Его имя теперь встречалось не иначе как в контексте новостей о гуманитарных фондах. Эдик был вхож в кабинеты первых лиц мира, и просто так добраться до него беглому каторжнику было непросто.

Пока Тимур ломал голову, как устроить встречу, Слону с Джокером тоже не сиделось на месте. Они пошли прогуляться и вернулись с антикварным скайкаром. Каплевидный корпус безумно-канареечного цвета ярко блестел на солнце.

– Это "Локхид Мартин"? – поинтересовался Тимур. – Хорошая машинка. Шустрая. Отец у меня на такой в молодости гонял. А вы ее… угнали, что ли?

Зачем угнали, возмутился Слон, с неожиданной нежностью погладив канареечный борт. Одолжили у мамки твоей из гаража. Ей с ее выводком все равно не нужно. А нам, чем сидеть тут как приклеенные и на жаре плавиться, не лучше ли до кореша жмурова сгонять и посмотреть, как живут долбаные богатеи, жрущие сплошную органику, пока честные пацаны на Фригории загибаются. А там, глядишь, и мыслишка какая в голову Жмуру придет.

– Погнали, – согласился Тимур. Думать все равно не получалось, от адской жары мозг плавился, и казалось, что в черепе бултыхается жидкая фуду.

Особняк, в котором жил Гердт, равнодушно взирал на незваных гостей бельмами светоотражающих стекол. Массивная дверь была оборудована сканером сетчатки. Бывшие каторжники поочередно таращились в глазок, получая стандартный ответ: "В допуске отказано".

Охраны-то нет, заметил Слон.

Звонка на двери тоже не было. Окна наглухо задраены жалюзи и, похоже, звукоизолированы – орать бесполезно.

Тимур вспомнил последние годы перед каторгой и едва сдержался, чтобы не застонать. Напульсник тогда казался чуть ли не продолжением тела, такой же естественной частью, как рука или зубы. Наработанные связи помогали в два счета открыть почти любую дверь. А если стандартные каналы давали сбой, были еще Червь и Сегура, представлявшийся молодому журналисту Ларину едва ли не всемогущим. Правда, лишь до того момента, как журналист обнаружил высохшую голову этого самого Сегуры у себя в холодильнике.

Это все прекрасно, оборвал себя Тимур, ностальгия и прочие старческие радости. Но что нам делать здесь и сейчас? Если Гердт там, внутри, кто знает, когда ему взбредет в голову выползти из уютного безопасного гнездышка. А если его нет дома, то вообще непонятно где искать бывшего начальника и сколько он может там находиться. И что теперь?

Он отошел на несколько шагов, задрал голову, рассматривая стены. Хрен залезешь. Сюда бы пару резаков, и эта дверь живо поняла бы, кому тут доступ разрешен…