Искажение - Евгений Сладков

— Хм-м… — протянула та, задумавшись, а после ответила: — Да, очень похоже!

— Тогда следующий вопрос, а у меня губы не вымазаны ли чёрным чем-то?

Девушка сначала пристально взглянула на меня, а затем кивнула:

— Вроде бы да, есть чуть-чуть…

Мне только и оставалось, что сокрушённо качать головой:

— Похоже, не всё нам рассказали о Семипалом. Видимо, никто и подумать не мог, что такие мелкие по уровню, как мы, хлебнут его крови, а потому и об отравлении не поведали. И, судя по всему, моего уровня ещё хватает сопротивляться заразе, а тебе — нет, потому что твоих симптомов я не ощущаю. Попробуй прислушаться: не становится ли хуже? И давай руку сюда, шину наложу… Всё лучше, чем ничего.

Пока я вспоминал науку, что когда-то проходил с ногой Миктлана, Флаграна морщилась и бледнела.

Сперва я подумал, что бледнела она от испытываемой боли — всё-таки я не лекарь, и аккуратность — не моё. Но с каждой проходящей минутой вера в то угасала. Дыхание Флаграны стало уж слишком тяжёлым и прерывистым. А затем её взгляд разом потерял весь фокус, став мутным, блёклым. И следом она полностью обмякла.

— Да твою ж налево! — невольно вырвалось, когда тело девушки начало валиться вбок.

Только этого нам и не хватало для полноты экстремальных ощущений.

Паничка вновь потянула свои острые когти к моей душе, но я её отогнал, стараясь снова настроиться на боевой лад. Мыслей о том, чтобы бросить Амазонку, не возникало, а вот как её тащить дальше и где именно это «дальше»-то — таких было с лихвой.

Для начала, наплевав на всё, забросил тело Семипалого в пояс-хранилище. Некогда теперь трофеями заниматься, так что — потом. Если оно наступит.

А сейчас — пора превозмогать!

Да только я не смог.

Щит ещё кое-как после Цены поднять сдюжил, но взгромоздить на него Флаграну да потащить этакую волокушу в гору — никак. Ни сил не хватило, ни придумал, как же ухватиться за Воплощение так, чтобы транспортировать конструкцию стало возможным. Вообще, в идеале бы Щит за спину приспособить, но идей, как провернуть это здесь и сейчас, не нашлось.

Пришлось идти на крайние меры:

— Отчаяние обречённого! Кровь Предела!

Так дело пошло гораздо веселей — стало совсем неважно, за что там хватать Щит, который к тому же как раз «отошёл» от Цены. Просто-напросто подхватил его на руки с лежащей девушкой. Но помучиться с тем, чтобы забросить её руку себе на шею, пришлось.

Но — справился!

На сколько меня так хватит, конечно, понятия не имел. А потому выжимал из собственного тела и Воплощения-Брони всё, что мог. Пока мог.

Попутно успел даже немного порадоваться, что нашим противником оказался именно Семипалый Крот. Потому что двигался я вперёд, совершенно не беспокоясь о нападении других Зверей. Семипалый настолько неуживчивый и свирепый, что не терпит ни одной другой живой души рядом со своими владениями. Будь мы поумнее и опытнее, то наверняка бы забеспокоились об отсутствии монстров ещё до встречи с Кротом. Впрочем, такое поведение характерно не только для него, но и для неисчислимого множества прочих тварей…

Момент достижения вершины холма-горы показался мне манной небесной. Как минимум с точки зрения сознания. Выполнение этой цели стало немного навязчивой идеей после всех невзгод.

На вершине я и замер.

Настало время непростых решений.

То ли возвращаться в Башню, идти в ней вниз или вскрывать алтарь наверху.

То ли путь держать в какую-то из двух цитаделей-антиподов.

То ли отыскать руины того странного города на горизонте.

Или же преодолеть гребень возвышенности, спуститься к новооткрытым руинам, что лежали глубоко впереди.

Насчёт «глубоко» я не оговорился. Относительно пологим и невысоким возвышение выглядело со стороны Башни. А с другой нас встретил почти обрыв с низиной-долиной внизу. Из неё-то радужный туман и поднимался ввысь. Из него-то едва-едва и проглядывали останки каких-то строений-сооружений внизу…

О том, как спускался, никому и никогда не расскажу. Ни под какими пытками, ни за какие посулы. Главное ведь то, что я оказался там, а как — совсем неважно.

И это «там» в очередной раз заставило мой мозг плавиться.

Руины, что проглядывали из тумана, не лежали. Они висели. Натурально висели в воздухе! Будто кто-то вырвал из иного мира кусок города, а затем бросил и прибил к небу. Дома свисали с обрыва, как мёртвые руки, стены покрывали трещины, из которых сочилась не пыль, а будто жидкая тень. Улицы уходили куда-то вниз, но не в долину — в пустоту, где не было ничего, кроме далёкого эха шагов, которые никто не совершал… Или мой разум попросту не мог их увидеть, осознать, потому что происходили где-то в соседнем измерении.

Радужный туман никуда не делся. Он приходил откуда-то из-под этого парящего куска. Приходил и заполнял собой улицы города. В местах встречи жидких теней и тумана, казалось, происходит непостижимая битва измерения Аномалии и того соседнего.

Для того чтобы вступить в Парящие Руины — так их и окрестил, — всего-то и нужно было, что пройти вперёд по древнему, неширокому и короткому мостку.

Принять решение о переходе туда отчего-то далось тяжелее, чем отважиться на спуск. Но руки оттягивала тревожная ноша, и ноги сделали первый шаг, а за ним и все последующие.

Идти по Парящим Руинам было странно. Хотелось бы двигаться более споро, но не выходило. Взгляд то и дело цеплялся за что-то.

Что-то, выходящее за рамки обычности и привычности.

Дома без дверей. Не потому, что сломаны. Они просто не имели входа-выхода, будто никто не пользовался ими.

Маленькие улочки, отходящие от моей главной и ведущие то ли в пустоту, то ли в само небо. Их каменные плиты уходили вверх и вниз, теряясь в радужном тумане… Или жидких тенях.

Статуи, высеченные из чёрного камня. Фигуры людей… с лицами Зверей. И наоборот. Невероятно детализированно, невозможно правдоподобно. Дрожь пробирала до мозга костей.

Фонари, горящие без огня, дарующие Руинам свет цвета крови. Свет, что не освещал, а скорее высасывал, поглощал нечто из радужного тумана, который осыпался на улицы стеклянной пылью, чтобы тут же раствориться бесследно.

Наслаждаться всеми этими видами мешали три причины.

Первая — Флаграна и её всё ухудшающееся состояние. Кожа девушки стала чересчур бледной, а та чернота крови Семипалого расползлась паутиной, просвечивая серыми нитями сквозь кожу. Температура тела