Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина
Самый сильный страх — неизвестность. Если бы у тех, кто заставил исчезнуть лидеров Солнцевской ОПГ, было лицо, это был бы другой страх — к личности. Но у Управления безопасности нет никакого лица, и никто не знает, что это оно причастно к этим исчезновениям, поэтому страх имеет другую природу, более сильную.
— Наша анонимность обеспечена? — спросил Владимир.
— Проверяли — обеспечена, — кивнул Вячеслав. — Через наших ментов провели опросы среди членов банды — сделали вид, будто милиция озабочена исчезновением серии граждан и пытается установить их местонахождение, а также возможные конфликты с кем-либо.
Естественно, в милиции служит немало афганцев, которые часто посещают Дома воинов-интернационалистов…
Ветераны-афганцы везде, по всему Союзу. У них нет конкретной национальности, конкретного рода деятельности, какого-то набора признаков, характерных для всей этой общности…
На местах, в пока ещё братских республиках, ветераны-афганцы подходящей национальности работают в кооперативах, проникают в вертикаль власти, следят за тем, какова политическая и экономическая ситуация, нарабатывают репутацию и политический вес.
В РСФСР — это русские, татары, башкиры, чуваши, удмурты, марийцы, кабардинцы, чеченцы, дагестанцы, ингуши, буряты и прочие представители проживающих в ней народов. Их всех сплотил Афганистан, поэтому в этом вопросе Жириновский обеспечил тотальный интернационал.
В союзных республиках аналогично, руководят воины-интернационалисты преобладающих этносов, чтобы, когда придёт время, никто не мог зацепиться за этнический вопрос.
Это удар под дых националистическим движениям — как максимум, они могут назвать ветеранов-афганцев «неправильными» украинцами, белорусами, узбеками, киргизами, казахами, литовцами, латышами, эстонцами, таджиками, туркменами, молдаванами и так далее. Но это слабый аргумент, от которого сильно попахивает внутриэтнической рознью, которая не идёт на пользу националистам.
Жириновский уже мог обоснованно утверждать, что сформулировал свою наднациональную идентичность, основанную на боевом братстве и общем деле. И эта идентичность ещё сыграет свою роль в будущем…
— А с нашими дебилами как обстоят дела? — поинтересовался Владимир.
— Все затихли, потому что слухи разнеслись по всей Москве, — покачал головой Лобанов. — Похоже, что придётся ждать, пока нервозность пройдёт, и они начнут возвращаться к своей прежней деятельности.
— Действуй по ситуации — эта операция под твоим полным контролем, — кивнул Жириновский. — А как ребята? Нормально себя чувствуют?
— Они в полном порядке, — улыбнулся Вячеслав. — Ностальгируют по старым денькам.
— Комитет следит за происходящим, но скоро возможна потеря прикрытия, — сообщил ему Владимир. — Милиция о нас не знает, вернее, делает вид, что не знает, поэтому надо быть предельно осторожными. Светиться нельзя, поэтому особое внимание нужно уделять разведке и контрразведке.
— Мы тщательно планируем каждую операцию, товарищ подполковник, — заверил его Лобанов. — Они слишком плохо организованы, чтобы отследить нас, а с милицией проблем не будет — мы хорошо знаем, как работают менты и у нас есть среди них свои люди. А вот Комитетом… Мы будем придерживаться плана и завершим основную работу до того, как всё изменится.
— Я рассчитываю на тебя, — кивнул Жириновский. — А что по остальным регионам?
— Убираем всех, кого можем безопасно достать, — ответил майор. — Скоро будет крупная зачистка воров на свободе, а как быть с тюремными — думаем.
Разного рода криминальные авторитеты в 90-е станут катализатором резкого повышения организованности преступности, поэтому Жириновский решил, что нужно избавляться от них сразу, вне закона, специальными методами. Никаких игр — только окончательное устранение.
КГБ и МВД считают их не особо опасными, потому что уверены, что их можно контролировать, но Владимир их уверенность не разделяет и убеждён, что с неорганизованной преступностью дела иметь гораздо интереснее и безопаснее.
Кто-то из воров уже загадочно исчез, но это были единицы, исчезновение которых не указывает на некую системность.
А вот то, что произойдёт очень скоро, однозначно укажет всем, что больше нельзя ничего и никому — будет нанесён мощный удар по известным ворам и их подручным. Кто-то исчезнет, а кого-то демонстративно убьют — это будет большая зачистка.
— Ладно, тогда к другому вопросу, — сказал Жириновский. — С жильём проблема решилась?
— Да, — кивнул Вячеслав. — Заселился с семьёй два дня назад. Жена до сих пор обустраивается — на выходных присоединюсь к ней.
— На новоселье обязательно зови, — улыбнулся Владимир. — И особо не привязывайся к той квартире — примерно через полгода достроят новые дома, для особо ценных ветеранов. Туда мы будем заселять всех самых ответственных сотрудников, в числе которых входишь и ты.
— Спасибо, Владимир Вольфович, — улыбнулся Лобанов.
— Да не за что — награда соразмерна вкладу, — ответил на это Жириновский.
Уже выстраивается строгая вертикаль власти, в которую входят управления, ответственные за различные области деятельности Организации. «Силовую часть», со временем, придётся расширять, поэтому Владимир закладывает основу уже сейчас.
Пока что, вызовы не очень серьёзные — слабо организованные банды, только-только попробовавшие бандитскую жизнь на вкус, немногочисленные воры в законе, промышляющие всякой мелочью, а также их приближённые, занимающие ещё более мелкими делами. Все они бедны, звёзд с неба не хватают, а возможности их ограничены.
И сейчас лучшее время, чтобы покончить с ними.
— Всё равно, спасибо, товарищ подполковник, — покачал головой Лобанов. — Без вас я бы не знаю, где был бы сейчас.
— Не переноси это в пространство личностных взаимоотношений, — попросил его Жириновский. — Мы — свои. А своих не бросают — иначе, какие это «свои»? Просто помни, что здесь все свои. И ты тоже свой, поэтому мы тебя не бросим. Как принял?
— Отчётливо принял, товарищ подполковник, — улыбнулся Вячеслав.
— Всё, можешь идти, — отпустил его Владимир. — Успехов в большой охоте.
Глава двадцатая. Всего лишь человек
*СССР, Московская область, город Москва, Ждановский район, Ульяновская улица, квартира Жириновского, 5 ноября 1988 года*
— На дачу завтра поедем? — спросила Галина.
— Какая дача, Галочка?! — воскликнул Владимир, отвлёкшись от газеты. — На улице дубак, а у меня ещё и работы, как у кочегара на «Титанике»! На следующей неделе.
— Как скажешь, — ответила ему жена и собралась выйти из кабинета.
— Постой! — остановил её Владимир. — Скажи, что именно мы хотим делать на даче?
— Игорь в своём компьютере сидит, на улице почти не бывает, — сообщила ему Галина. — На даче хоть развеется, свежим воздухом подышит!
— И пусть сидит! — заулыбался Жириновский. — Это моё личное поручение — он осваивает эту шайтан-машину и учит язык программирования.
— А зачем это тебе? — нахмурилась жена.
— За компьютерами будущее, дорогая! — ответил на это Владимир. — Если Игорёк хочет добиться настоящего успеха — он должен вливаться в это движение как можно раньше. Скоро я ему репетитора найму, чтобы учился быстрее!
В «Госплане» Организации и во