Черил Фрэнклин - Инквизитор

Джейс покачал головой.

— Вы использовали ботанический анализатор, — заговорил он с бесстрастием ученого адепта Сессерды, — чтобы создать растительный вирус, основанный на реланине, на планете, где растительный мир составляет основу жизни, технологии и культуры. Вы осуществляете жизненную цель вашего вида, мой упрямый друг, одновременно предавая ее.

Тори подошла взглянуть через плечо Нгури на захламленный стол и мягко положила руку на старческие узлы его шейного гребня. «Упрямый, ворчливый, замечательный стромви! Неудивительно, что твой народ так ценит и любит тебя».

— Вы можете исправить причиненный нам вред, Нгури? — спросила она, будучи не в силах сердиться на него и вообще испытывать какие-либо чувства, кроме сожаления о потерянной дружбе.

— Вы, соли, очень беспокойный народ, — ответил Нгури. Его туловище слегка качнулась в красноречивом выражении печали.

— Он назвал ее Акрас, — шепнула брату Сильвия, когда они рылись в сундуках кладовой. — Ты ведь помнишь это имя? Мать предупреждала нас о ней.

— Неопределенное предупреждение не помогло ей и не поможет нам, — ответил Калем. Он вытряхнул содержимое большого ящика на покрытый мхом пол алькова. — Я знаю, что здесь есть и другой игольник. Риллесса взяла только один. — Он поднимал и тряс ковры, надеясь обнаружить спрятанный в них предмет.

— Осторожней, Калем, иначе ты сломаешь оружие.

— Я даже не знаю, как пользоваться этой штукой.

— Зато я знаю. Меня научил мой второй муж. Он был не лучше Харроу, но обладал кое-каким полезным опытом.

— Будь мы умнее, нам следовало взять корабль Харроу и убраться отсюда.

— Мы не можем бежать, Калем. Мы уже пытались, но у нас ничего не вышло. — Сильвия нахмурилась и сделала перерыв в поисках. — Разве не так все было, Калем?

— Кажется, тогда как раз прибыл Харроу. — Калем тряхнул головой. — Какая разница? Мы должны остановить ее, иначе она убьет отца.

— А почему нас это так волнует, Калем? — спросила Сильвия. — Он манипулировал нами всю нашу жизнь. Мне казалось, я хочу освободиться от него?

— Я хотел, чтобы он умер, — ответил Калем, — пока не увидел его там, в патио. Он был побежден.

— Да, — вздохнула Сильвия. — Я едва могла смотреть на него.

— Мы оба думали, что нуждаемся в нем, и ненавидели его за то, что он сделал нас зависимыми от него. Но мы были не правы. Это он нуждается в нас.

— Я слышу ее шаги! — испуганно прошептала Сильвия. — Где же этот игольник?

— Вот! — Калем с триумфом извлек оружие из потайного отделения в ящике.

Нецивилизованные существа вершили свое правосудие, но Оми не испытывал удовлетворения, наблюдая за результатами. Он сожалел, что мисс Кэнти оказалась права, осуждая его, хотя ее слова были скорее следствием наркотического безумия, чем рационального мыслительного процесса. Укитан-лаи предупреждал, что семена предубеждения, стоит их посеять, начинают быстро расти и размножаться.

«Ботанические метафоры легко приходят на ум на этой планете, — думал Оми. — Но очень точно характеризуют слова Укитана. Я думал, что оправдал себя, признав нужду в советах Укитана и посвятив себя усердному переобучению в последние пять спанов. Укитан был мудр, послав меня сюда, к этим крайне нецивилизованным существам, ибо, находясь среди них, я не могу обманывать себя. Здесь правда становится слишком очевидной.

Я сурово наказал мисс Мирель, скорее подчиняясь эмоциям, нежели стремлению поддержать Правду Сессерды. Пять этапов следствия были для нее достаточным наказанием. Мне следовало оправдать ее, несмотря на неопределенности, создаваемые расстройством Тива.

Я отрицал свою вину, критикуя мисс Мирель и тот примитивный вид, представителем которого она является, хотя должен был уважать то, чем могут стать подобные существа. Стромви успешно цивилизовались, сделав свой выбор, но соли — всего лишь дети, не сознающие своих поступков. Иногда детям следует позволять ошибаться, но чаще их приходится держать за руку ради их же блага».

Оми взвешивал ощущаемые им опасности, считая жизни, которые могут оказаться потерянными на каждой грани зла, которое вырвалось на свободу. Он не был в силах остановить зло, но мог спасти хоть часть этого мира и хоть немного искупить свою вину. И если он выживет, то, возможно, снова почувствует себя достойным исполнить музыку для своих соплеменников.

Оми думал о своем поврежденном челноке. Его топлива хватило бы, чтобы добраться до огромного судна Реа, но даже небольшой ремонт занял бы слишком много времени. Маленький челнок беркали казался более надежным.

Оми не поклонился Риллессе — лишь молча прошел мимо нее, спустившись по лестнице в сад. Мантия его внешних рук ритмично поднималась и опускалась, когда он пробирался через поваленные кусты роз, на которые Акрас посадила свой челнок. Калонги вскарабкался по трапу челнока с тем же достоинством, какое позволило ему без внешних усилий преодолеть колючие заросли.

«Укитан-лаи был чересчур снисходителен ко мне, — думал Оми, пристегивая ремни безопасности в кабине челнока беркали. — Мы не привыкли осуждать других калонги — в этом редко бывает нужда. Укитан-лаи поступил мудро, заставив меня выслушать осуждение адепта-соли. Поведению Джейса-лаи недостает рафинированности, но оно по-своему не лишено мудрости». Подгоняемый примером самопожертвования, поданным соли, Оми оценил состояние челнока своими многочисленными чувствами и приготовился защищать не признающих закон от самих себя.

Тагран вбежал в дом следом за вождем клана. Он нашел ее озадаченной богатым выбором дверей и хрустальных коридоров. Акрас была молчалива и внимательна, как охотница, выясняющая, куда скрылась ее дичь. Она тихо двинулась вперед.

— Осторожнее, вождь, — шепнул Тагран, но Акрас не обнаружила признаков того, что услышала его предупреждение. Тагран резко обернулся на звук движения, но до него донесся голос с противоположной стороны.

— Ты женщина, которую ненавидела моя мать, — заявила Сильвия Ходж, — женщина, чье имя шептал по ночам мой отец. — Голос Сильвии дрожал от действия наркотиков, но Тагран ощущал в нем следы гордости эссенджи и пожалел о такой потере. Он окинул взглядом коридор, но не увидел Сильвию. Тагран пытался удержать Акрас и заставить ее позаботиться о прикрытии, но она сердито вырвалась. — Я знаю, — продолжала Сильвия, — что из-за тебя мать покинула нас.

Тагран заметил Сильвию, лишь когда она шагнула из алькова и выстрелила в Акрас из игольника. Он быстро пригнулся. Выстрел разбил розовую хрустальную панель позади него.