Ddntes - Игра скомороха

— Это… тоже ритуал? — спросила девушка, слегка склонив голову к плечу и внимательно изучая картошку. Забавное зрелище.

— Да. Близко к этому. Традиция.

— Приятного аппетита. — блин, я аж умилился.

Картошки надолго не хватило. Эх, действительно, знал бы, что будет, приготовил бы чего посытнее. Драники те же.

— Это… было вкусно, — своим ровным, непередаваемым голосом констатировала Рей, когда от ужина ничего не осталось, — Спасибо.

— Пожалуйста. Что обычно ешь? — пытаюсь занять язык, споласкивая посуду.

— Лапшу быстрого приготовления, — ну я же говорил. Блин. Я Гендо прибью.

— Будешь у меня… м… питаться?

Задумалась, ненадолго.

— Почему ты мне это предлагаешь? — снова наклонила голову к плечу.

— Заварная лапша. Вредно, невкусно. — пожал я плечами.

— Нет. Зачем ты помогаешь мне? — я повернулся к Рей. Сейчас девочка смотрела на меня в упор, внимательно и серьезно.

Сложный вопрос. Как бы ответить…

Да что я парюсь? Расскажу всю правду, и хай с ним.

— Комплекс факторов. Совокупность, — я сел, поставив перед собой и Рей по кружке чая, — Первое. Вина. Ангар Евы. Косвенно причинил боль.

— Почему ты считаешь, что виноват в этом? — к чаю даже не притронулась.

— Мое упорство, торг. Привезли тебя. Ты пострадала. Следующее. Твоя необычность. Интерес, симпатия. Возможность узнать тебя. — не. Все‑таки часть своих мыслей я придержу. Про «сблизиться» это сильно потом.

— Я тебе интересна? — тут ответ однозначный.

— Да.

Девушка замолчала, наконец, отпила чая. Так что, согласится, нет?

— Хорошо. Спасибо. — тихо–тихо, и взгляд в сторону.

Зашибись. Теперь узнаем предпочтения нового едока…

— Рыбу ешь?..

Уши у меня полыхали так, что можно было прикуривать. Нет, я все понимаю, девочка без комплексов, херовое воспитание, самой перевязываться неудобно… Но, блин, даже меня смутило.

Оказывается, Рей пришла попросить меня помочь ей провести перевязку. И бинты с собой принесла. В пакете.

Самое пикантное то, что поменять она не могла две повязки — на правой руке и на груди. Да–да. Бюстгальтера на ней не было.

— С ребрами что? — надо же узнать, вдруг у нее там перелом со смещением. И отвлечься заодно…

— Трещины в трех ребрах и гематома.

Ага, значит тугая, но не давящая повязка. Л–ладно. Сама Рей, тем временем, начала осторожно разматывать бинт.

Ух–ей! Вот это гематома! Да у меня на животе и то поменьше будет!

Сейчас этот здоровенный синяк уже немного уменьшился, зацвел… Кстати, кажется, именно этим боком ударилась она в ангаре Евы. Да уж… Я бы от такого в голос матерился…

Так, ладно. Сосредоточиться.

— Подними руку.

Виток, виток, перекрутить бинт, чтобы не сползал, еще виток…

Если уж на то пошло, то фигурка у девочки не по годам пропорциональная. Худющая, конечно, но зато стройная. Серьезно, тонкая, немного мальчишеская фигурка казалась какой‑то даже нечеловеческой, что‑ли, настолько гармонично выглядела. Хотя, многим может не понравиться — узкие бедра, маленькая грудь…

Бррр! Отставить!

— Не жмет?

— Нет.

Угу, хорошо… Так, и тут привязать. Все.

— Готово. — подозреваю, от моего лица можно прикуривать, — Удобно?

— Да. — ну и хорошо.

— Давай руку.

Руку перевязать было быстрее и проще, ведь на глаза не попадалось таких соблазнительных линий… Хотя и ручка у Рей тоже изящная. Так… Как только девочка уйдет — срочно под душ! Холодный!

— Все. Не жмет?

— Нет. Спасибо.

А я смотрю, она вошла во вкус.

— В школу когда? В какую? — кстати, да. Судя по повязкам, еще день два и ее отправят в учиться, а там и мне идти придется…

— В среду. Школа номер семьсот семь. — о! Вообще шикарно, все совпадает.

— Зайдешь? За мной. Мне тоже туда.

— Хорошо.

Встала, надела рубашку, пошла на выход. У двери остановилась.

— Я… зайду на завтрак?

Не. Она меня умиляет.

— Да. Заходи. Буду рад, — оскалился в доброжелательной улыбке я.

Учат в школе, учат в школе, учат в школе…

Меня, правда уже научили, так что можно было бы и не ходить… Эх–хе, жизня моя жестянка, все равно ведь ходить придется. По крайней мере, до тех пор, пока я не растопчу это дьявольское заведение в ходе очередной драки с Ангелом. Или, пока не наступит такой звиздец, что всем уже будет пофиг.

А еще, надо как‑то отмазаться от нелюбимых гуманитарных наук. История и литература японии, например. Я и в прошлой жизни‑то особо историю не любил, а литературу предпочитал читать не из школьной программы, а выбирать самому.

Стук в дверь. Рей…

Действительно, на пороге стояла моя соседка, уже при всем параде. Школьная форма, портфель.

— Доброе утро. Пойдем? — спросил я Рей.

— Здравствуй, Икари–кун. Да.

За прошедшие два дня я более–менее привык к манере девочки разговаривать, и иногда, даже, понимать эмоции. На самом деле, нифига она не безэмоциональная, просто… Даже не знаю, как выразиться. Просто Рей не считает, что эмоции надо выражать как‑то специально. И у нее не было объектов приложения эмоций… Как‑то так. Не кому их было показывать.

Из дома мы вышли рано, где‑то за час до начала уроков. Тут добираться только минут сорок… Живем в заднице мира, да уж. Зато безлюдно.

До школы, как я и говорил, пришлось добираться с двумя пересадками. Как я выяснил осторожными расспросами Рей (это лучше не видеть — моя манера говорить и осторожные расспросы сочетаются плохо), можно и на метро, но утром там слишком много народу, что не нравится уже девочке. В этом вопросе я с ней полностью солидарен, прийти утром на работу, или в данном случае на учебу, пораньше, пока еще никого нет… Есть в этом какое‑то особое очарование момента.

Школа выглядела обычно, точно так же, как и любая другая японская школа. Знаете, на территории бывшего Советского Союза многие школы строились по схожим планам. Либо, при взгляде сверху, большая буква «П», либо буква «Н» чуть побольше. Так и тут — двухэтажные правое и левое крыло, разделенные более высоким и узким, обычно трехэтажным административным корпусом. Сплошная бетонная ограда, спортплощадка, иногда, в зависимости от богатства школы, корпусы для кендо, школьных клубов.

Эх–ха… А ведь еще и в школьный клуб записываться придется. Маразм — «клуб» тут, фактически, тот же кружок по интересам, но, блин обязательный и предельно формализованный. Интересы в этом случае могут трактоваться совершенно по–разному, от какого‑нибудь «клуба любителей холодного оружия», везде таскающихся с бокенами, до «клуба художественной матерщины». Это не шутка, кстати.

Дети… Как я это не люблю.

— Рей. Где директор?