Сергей Чичин - Отстойник

За дверью какие–то ненормальные ругались с Билли. Уфф. Я уж думал, убивать будут. Приоткрыл дверь, высунулся из нее правой стороной. Левую, с револьвером и всаженным в кобуру «вилсоном», оставил пока под ее прикрытием.

Пятеро гнусных молодцов обижали Билли. Словесно. Хотя один нахально осмелился пнуть тележку. Тот, что стоял на крыльце и был на два золотых зуба гнуснее прочих (он, видимо, и наяривал в дверь) что–то держал в руке. Маленькое что–то. При моем появлении он сделал жест пальцами, и нечто преобразовалось в абсолютно однозначный выкидной нож с трехдюймовым лезвием. Ого. Нападение безвременно покрутевших покемонов, не иначе.

— Это в каком смысле? — уточнил я, взирая на ножик. Свой смэтчет, что ли, из–за спины вытащить, померяться? Эх, жалко, Эл меч уволок!… И сам ушел в подполье. Ему бы не мешало немножко просветиться насчет тутошних нравов.

— Ты будешь Мейсон? — вопросил золотозубый с мажорной интонацией.

— Если ничего не изменится, — не люблю, знаете, зарекаться.

— Ты, что ли, этого поца покрываешь? — зубастик ткнул в Билли. — Ни хрена отстегивать не хочет. Грит, к бухгалтеру идите. К Мейсону, грит.

Билли победно ухмылялся. Где умоляющий вид? Где положенные жертве кровавые сопли? Вот устроился. Знает, что я парень с совестью и свои хот–доги отработаю. Верно рек зубастый — поц и есть.

— А. Так он ошибся. Я и бухгалтер — два разных человека.

Билли малость побледнел (видели бледного негра? То–то, а то все «большой рогач, большой рогач»…).

— Ну и где он?

— Потерпите немного. Он какает.

Золотозубый в некотором замешательстве потер загривок, и я, как намедни Мик с Рамоном, просто не удержался. Вывернулся из–за двери и выпалил фронт–киком прямо под грудину собеседнику. Хорошо пошло. Пострадавший отбыл с крыльца, пересек дворик, сложился гармошкой и улегся под почтовый ящик.

Остальные ребята, хотя и воняли поголовно тухлыми помидорами и дихлофосом, никак не могли пожаловаться на плохую реакцию. Как один ломанулись, минуя Билли, прямиком ко мне. И так же слитно — от меня, завидев в каждой руке по хэндгану. Я не Мик, которому за счастье кулаками поработать. Эти ж и обидят — недорого возьмут, а нервные клетки ни разу не восстанавливаются.

— Ста–аять, — повелел я скорбно. — Этого вашего забрать. Зачем мне тут такой мусор? Вон еще один лежит — тоже забрать, за компанию. Кто еще тронет моего личного поца — сожрет весь его запас приправ. И будет занят тем же, чем наш главбух, три дня беспрерывно, покуда щеки не ввалятся. Вы, между прочим, кто?

— Засранцы они, Джерри, — пояснил Билли.

— Новая банда? Колоритно.

— Мы, твою мать, Вайперы! — рявкнул один из засранцев обиженно.

— А куда делись эти, как их — Огненные Твари? — вроде бы так звали оголтелых ребят, которые бегали тут совсем недавно, нагоняя страх на старушек. Мик даже как–то ходил к ним на слет, что–то объяснял. Вернулся в новом жилете и со связкой цепей… вот кому может быть ведома судьба тех отроков. Почему–то вызнавать ее расхотелось. От знания — один шаг до пособничества.

— Они — история, мужик!

Вроде белый, а гонит по–черному. Парадокс.

— Короче, Вайперы. Минуточку внимания. Вы тут меняетесь по три раза в неделю, а я питаюсь у Билли каждый день. А питаться я люблю в тишине и спокойствии. Потому советую вам присмотреть себе другую кормушку. Усекли?

— Никто не заступает дорогу Вайперам!

И ничто так не затыкает глотку разговорчивому юнцу, как простреленная коленка.

Хотя нет. Простреленный череп затыкает даже лучше.

Но тут вступил в беседу собственно Билли, чья светозарная харизма, отточенная на пузырях с горчицей, упорно норовила выплеснуться в какое–нибудь блистательное публичное выступление.

— Эй, амиго! Я знаешь почему Мейсона позвал? Потому что он справедливый. Тот, кто бухгалтер, он бы вам уже все поотрывал. А что не отрывается — сломал бы. Вы на них лучше не катите! Верно, Мейсон?

— Угу, — подтвердил я немного прибалдело.

— Так что утаскивайте свои вайперские задницы! — бушевал Билли. — А то пожалеете что родились! Видите этого малого? Два часа здесь валяется. А все почему? Сосиски мои ему, видите ли, не понравились! Верно, Мейсон?

— Угу.

— Так что топайте! Билли на сторону не платит — зарубите это себе! Двигайте, парни, а то Мейсон разозлится — мало вам не покажется!

— Угу, — согласился я без особой надобности. — И никому не покажется.

Билли поймал намек на лету и принялся стесненно лепить хот–дог. Да так решительно, что Вайперы скисли, подобрали своего предводителя, после краткого колебания и латина (вот кому не завидую) и отчалили. Я немножко посмотрел им вслед, убирая «вилсон» в кобуру. Билли сварганил чудный образчик западной еды, способный повергнуть в ужас голодающего африканца, подумал и вручил мне. Надо думать, вместо спасибо.

— Не за что, — ответил я — На вот тебе. Вдруг я тоже отойду по нужде.

Билли с опаской принял револьвер.

— Ух ты! Настоящий?

— Проверь.

— А мама чего скажет? Она у меня даже биту отобрала, а то, мол, поранишься… А пушка, это вообще! А копы? У меня ж разрешения нет!

— Серьезные проблемы, — согласился я и в очередной раз хлопнул дверью.

Ну все. Ну наконец–то. Хоть хот–дог и жутковат на вид, а голод не тетка. Сожру, запью пивом, посижу и отдохну. Пока опять не дернули. Всадил зубы, ошпарился кипятком из сосисочных недр, впридачу опалил небо выдающейся горчицей, в которую Билли, кажется, добавляет щелочь, и чуть не подавился обильной порцией чили. А ничего, жить можно. И пиво холодное, приятное. Класс. И никого, с кам можно разделить восторги. Ой. Увлекся. Компанию подавай. С этого все и начинается. Потом побежишь искать телешоу по вкусу, потом непременно натуральную блондинку, потом редкую марку для коллекции… и не успеешь опомниться, как уже голосуешь за республиканцев и становишься завсегдатаем родительских собраний, где привычно извиняешься за выходки своего недоросля. Нет, спасибо. Проще потерпеть и обойтись без компании, если только…

Дзинннь! Дзинннь!

Если только никто не придет.

Вот интересно, это какой–то мимохожий Гэндальф начертал на моей двери свою секретную метку, или жизнь обывателя преисполнена трезвона в принципе?

Потащился, по пути потребляя дар судьбы под покупной «Гиннес». Где–то на полпути мелькнула мысль — не начать ли общение со стрельбы сквозь дверь. Тогда следующему, кого судьба приведет к моему порогу, будет трудновато добраться до звонка через громоздящееся на крыльце безжизненное тело. Идея отличная, только достать пистолет оказалось нечем — все руки заняты пищевым довольствием. На этом же основании, уперевшись в дверь, я внезапно почувствовал себя очень неуютно. Ну как там за дверью опамятовавшийся вайпер с обрезом двустволки? Или давно уже ожидаемое подкрепление для нашего Гильермо? Или та самая женщина моей мечты, которую я в глубине души исступленно надеюсь обнаружить за каждым углом? Может, она наконец добралась — а тут я в мятых штанах и с обкусанной сосиской. Сраму не оберешься, даже если выживешь.