КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова
Крались потихоньку. Сперва на юг, потом, спустя час — развернувшись почти чётко на юго-запад, это по солнцу было понятно. Полагаю, мы давно уже пересекли линию фронта.
…
Часа через два с половиной, наверное, Опель остановился и, чихнув, заглушил двигатель. Из кабины вылез Райнер и окликнул меня:
— Господин, мы почти на месте. Дальше место… сложноватое, — похоже, не очень-то он стремился посвящать меня в тонкости своего ремесла, да мне это и невместно, — нужно немного подождать, чтоб в темноте уже…
— Отлично. Мне в темноте даже удобнее, — ответил ему я и с удовлетворением заметил, как работорговца перекосило.
— Я… кхм… просто попросить хотел, — он немного замялся, — не могли бы вы кадавра своего на улицу вывести? Дамочки пугаются. Две уже полсалона заблевали… Очень прошу.
Я пожал плечами. Раз уж стоим… Крикнул поднятому, чтобы тот вышел из автобуса.
Бенеш послушался сразу. Неуклюже прошагал на выход, спустился по ступенькам, едва сгибая ноги и, покачиваясь, остановился недалеко от двери. От него ощутимо несло пропастиной. Похоже, тело, поднятое без поддержки души и без непрерывного вливания сторонней энергии, портилось просто стремительно. У мня даже появилось сильное желание снова загнать его в салон. Чисто для наказания работорговцев.
Но девки причём, опять же? Их-то пока не за что наказывать.
Работорговцы сместились так, чтобы кадавр остался с подветренной стороны, развели костерок, вытащили из салона маленькую сборную печку, на которой принялись готовить, судя по запаху, кофе. Что характерно, мне кофе не предлагали. Видимо, у вампиров, по их мнению, была другая диета.
Ждали реально вечера. Когда совсем стемнело, работорговцы свернули лагерь. Затушили ногами высыпанные из печурки угли. Загнали внутрь девок, которых выпускали размяться. Бенеш, повинуясь моему приказу, залез сам. Этому пассажиры обрадовались не очень, но возразить вслух никто не посмел.
ВЕЧЕР ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ ТОМНЫМ
Автобус затрясся и закачался на совсем уж малоезженой просёлочной дороге. Впереди чернела гора, поросшая лесом. Мне довольно отвлечённо было любопытно — как Опель без полного привода туда заберётся? Я-то, в принципе, хоть сейчас спрыгну да пойду, но всё же занятно. Погода стремительно портилась, небо затянули мерзкие чёрные тучи, ещё и ветер задул. Я всерьёз раздумывал — не прекратить ли эксперименты с подогревом и не накинуть ли шкуру?
Кроме того, несколько раздражала разворачивающаяся в салоне автобуса возня.
Сапёр, до этого сидевший в салоне, подкинул голову, которая пролетела сквозь крышу и упала на тюк с маскировочной сетью. Следом неловко, словно проталкиваясь сквозь предметы, вылезло тело.
«Слышь-ка, Аркадий! Я тут подслушал, подсмотрел, — не дожидаясь окончательного прибытия туловища, заговорила голова, — они таки хотят тебя сдать. Говорят, времена нынче неспокойные. Что там завтра будет — неизвестно, и зачем ждать, если прям сегодня деньгу зашибить можно, понимаешь. Только договориться не могут, кто за твою голову больше даст. Отто считает, что лягушатники, а Райнер — что макаронники».
— Гляди ты, какие новости! — усмехнулся я. — Слушай, а как у тебя голова не проваливается, ей же без разницы, вроде? Ну, то есть — вверх ты её сквозь крышу автобуса можешь закинуть, а вниз она не падает — как?
«Это всё что тебя волнует?» — с недовольством поглядела на меня голова.
Я хмыкнул:
— Хорошо, давай обсудим новости. К примеру, как они это планируют сделать? Магия тут есть, я чую. Щиты на мне. И они собираются мне навредить. Да ещё прямо из салона!
«Они собрали у всех девок кресты и серебряные цепочки, да ещё у них было, и заряжают всё это в какую-то маленькую дульнозарядную пушку. Древность, конечно. А ежли прямо в упор в тебя выстрелят?.. Иль совсем не страшно?»
— Во-первых, я всю их подготовку прекрасно слышу. Райнер так затейливо матерится, я даже пополнил запас немецких ругательств парой новых оборотов. Один из охранников порезал палец и чуть не обосрался от страха, что вампир, — я поклонился и выразительно пошевелил бровями, — то есть я, кровь учует. Лучше б он орал потише. Я таки оборотень, и слух у меня не в пример человеческому. Ну а надеяться, как предлагает громила-охранник, что древняя карманная артиллерия, заряженная ювелирным мусором, пробьёт металлическую крышу автобуса, нагруженный сверху скарб и зацепит меня… И это они ещё не берут в расчёт магические щиты.
Я помолчал.
— Ладно. Пора и честь знать.
И отпустил Бенеша.
В замкнутом пространстве салона упырь мгновенно попытался загрызть ближайшего бандита. А поскольку в этот раз я заставил его сидеть на переднем сиденье, то ближайшим оказался водитель.
В автобусе раздался дикий мужской крик. Опель рывком развернулся поперёк дороги и встал. Мотнуло — я чуть с крыши не слетел!
Почему-то вдруг погасли фары, а небо вспыхнуло молнией — секунда в секунду! Прямо тебе театральное представление со мной в роли главного злодея!
Сверху громыхнуло раскатом. Одновременно с этим в салоне долбануло выстрелом! Только почему-то не вверх, как предлагалось, а вперёд.
Ну что. Оно, может, и старенькая пушка там у них была, но жахнуло знатно. Остатки мертвяка (и, скорее всего, водителя) вынесло на капот, вместе со стёклами. Я аж затылок почесал. Похоже, Отто в панике шмальнул в Бенеша.
К мужским воплям присоединился дружный визг женщин. Чего-то они запаздывают, непорядок. Нужно режиссёру сказать, попенять. Или в следующий раз тухлых яиц с собой взять и порченых помидоров.
«Чего? Каких помидоров?» — оторопело спросил меня сапёр.
— А! Вслух говорю? Это я непроизвольно, не обращай внимания. Фамильная привычка всякую хрень неосознанно нести. В массы, так сказать!
Из двери, да и из брызнувших осколками окон салона повалил народ. Вот тут всё смотрелось как надо. Картинка — блеск! Ломанулись одновременно. Во все стороны, веером. Подвывая и (судя по запаху) активно удобряя поле и дорогу. Причём, будущие шлюхи, невзирая на длинные юбки, бежали явно быстрее последнего бандита.
Это уж, братцы, не драма, это водевилем попахивает.
Проблески молний. Все бегут. Гром разрывает пространство и мечется меж горных склонов!!! Небо прорвало водопадом!
Ну как не подыграть? Прям просится же!
И на заднем плане, на фоне ветра, туч и хлещущего ливня, я стою — во весь рост на крыше автобуса. И по-волчьи вою! Накатило.
Вряд ли