Осознание [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков
И всё же стоит признать, что не настолько я умный, а всё же немного хитренький — постоянно корректировал наш маршрут, поглядывая вокруг, выискивая таких же новичков. Но толику уважительных взглядов от команды получил, как и хлопок по плечу от Скалы, чуть не впечатавший меня в пол. Ну и силён же Аркос!
Предположение о столовой и завтраке подтвердилось на всю тысячу. Во всяком случае именно такое число хотелось назвать, наблюдая, сколько здесь собралось новоявленных братьев и сестёр. Очередное громадное по площади помещение, уставленное бесчисленными рядами столов со скамьями. А с другой стороны — вполне привычная наша интернатская столовка. Только и отличий, что размерами. А раз так, то где-то должно быть и место раздачи порций…
Его мы нашли, наверное, в самом центре этого проклятого места. Почему проклятого? Да потому как ароматы местные вызывали никак не аппетит, а скорее вовсе наоборот — того и гляди, что вывернет. И усиливались они как раз по мере продвижения к цели. Добравшись же туда, получили в руки по подносу от недружелюбного вида… кхм, пусть будет, женщины неопределённого возраста. Ни под какими пытками и никогда не хочу вспоминать и описывать увиденное! В поисках лечения попранного чувства прекрасного то и дело косился в сторону Мелы.
Содержимое тарелок на подносах принялись пристально рассматривать, когда вернулись чуть ли не в самое начало залы. И содержимое это никак не способствовало восстановлению аппетита. Я даже украдкой быстро бросил взгляд за спину — а вдруг Голодная Смерть вновь там стоит и дышит? Серо-зелёная соплеобразная масса в основной большой тарелке, подобное же по консистенции во второй меньшей и в стакане. Только цвета иные — жёлтый и красно-розовый. Что за бурду нам всучили? Это вообще есть-то можно? Кажется, последнее я вслух произнёс, потому как со стороны Кирона раздался словно бы ответ:
— Что-то не уверен я, что съедобно это.
Предел задери! Это сказал Круглый! В процессе путешествия по подземелью стали свидетелями новой грани контрастности дуэта «неуязвимых». Хоть оба и оказались теми ещё обжорами, но если Аркос со своей чудо-печью выглядел как настоящий гурман, то Кирон готов был съесть чуть ли не сапог в сыром виде. И если уж даже он не уверен в съедобности местной пищи, то что уж говорить об остальных? Скала вон чуть ли не плакал, глядя на сей кулинарный «шедевр». По-другому его гримасу интерпретировать никак не получалось, как ни старался.
Мела же сразу подвинула в нашу сторону поднос со странными словами:
— Мне еда не нужна. Угощайтесь.
Хм, это закидоны такие гильдейские? Мол, подобное не едим, слишком плебейская еда? Хотел бы я спросить, но понимал, что если озвучу свое недоумение, то никак не поспособствую тайному плану по урегулированию прошлого. Он и так трещал по всем швам из-за складывающейся ситуации — никакой сытой ленью тут не пахло. Интересно, может ли гроза пахнуть гнилью? Если да, то вот она самая сейчас и царила за нашим столом. И, быть может, она бы даже началась, но вмешались внезапные раскаты грома откуда-то сбоку.
Раскаты грома, звучащие как отрыжка самой Бездны. Настоящий привет из глубин чьей-то души.
И мы разом повернули головы туда. Да и не только мы. Все столы в радиусе метров двадцати от эпицентра. А там, через четыре стола от нас, сидел давешний человек-сосед, которого за горой пустых поддонов почти и не видно было. Особенно когда он склонялся над очередным, с пугающей быстротой опустошая его. Так ещё и жмурился так, будто на седьмом небе от блаженства…
— Кхм, похоже, что всё-таки съедобно и очень вкусно, судя по нему, — не отметить такой здоровый аппетит никак нельзя.
— А если по остальным, то не очень-то, — возразил Миктлан, указывая на ребят за теми самыми соседними столами.
И да, тут он был прав — там над нетронутыми тарелками сидели прям копии наши по выражению лиц, а кто-то поднимался и вовсе относил свой поднос к моему соседу на стол. И тот, не глядя, тянул руку, подхватывал его и с нечеловеческой жадностью набрасывался на новую порцию бурды…
— Но мы же должны попробовать? Верно же говорю, народ? — попробовал вернуться к нашим Скользким Баранам.
— Ты предложил, тебе и карты в руки, — тут же вылез Микт. — Скажешь потом, насколько вкусно. Или сами поймём, когда откачивать тебя будем. А если не справимся, то не переживай — ты будешь вечно жить, как и хотел! Но только в памяти нашей.
Похоже, Светлый совсем не злой, но тоже с прекрасной памятью — отыгрался с неоспоримым аргументом, что звался «инициатива любит инициатора», который я сам недавно и практиковал в отношении него.
Было ли мне страшно вкушать нечто с тарелок? Да, Предел подери, ещё как! Но, несмотря ни на что, набрал в ложку немного, зажмурился и попробовал…
Из хорошего — я не умер. Из плохого — я всё ещё не умер.
Не было ни той леденящей свежести чудо-воды, ни той нектарной божественности кусков озёрного Зверя, ни того терпкого огня древнего пойла. Возникло ощущение, что проглоченная слизь живая — бьётся внутри желудка, никак не желая сдаваться под натиском его кислотного сока, по спине потёк холодный пот, лоб покрыла испарина, а глотка и пищевод стали гореть жгучим жидким огнём, чуть ли не полностью блокируя дыхание. Хорошо хоть «дно» осталось на месте, но надолго ли?.. Очень уж ядрёная смесь из ощущений настигла организм и не отпускала острыми когтями. Так ещё и слуховые галлюцинации пошли — со стороны стола соседа будто еле уловимый потусторонний шёпот раздавался, твердивший одно: «Сожру! Всё сожру! Всех сожру!».
А потом всё пропало — исчезли без следа ощущения, бунт в организме погас, голос затих. Остались я, пустая ложка в руке, псевдоживая масса в тарелках и по-настоящему живые товарищи, пристально следящие за результатом пробы.
Сглотнуть-протолкнуть ком воздуха, чтобы ответить на их невысказанные вопросы, вышло не с первого раза. Но — справился! И произнёс:
— Теперь и сам не уверен, что жить буду вечно… — и судорожно закашлялся, начав сползать со скамьи куда-то в сторону пола, а сознание возжелала поглотить родная тьма.
Но не Судьба!
Кха!
Могучая рука воздела меня к небу, а следом в спину прилетел ещё более могучий хлопок, выбивая не только воздух из