Е Пикринов - Находка в метро

Набрал номер Сергея и сказал, что через полчаса подъеду. Так и получилось. Он стоял на повороте, под указателем «Круглово». Моргнув фарами, остановился перед ним и вышел из машины.

— Здорово, Серёга!

— Привет, Паша! Ты, что водилой устроился? Или немца поменял на моего земляка, а к Людмиле Игоревне, за картошкой едешь?

— Если бы так было, то и горя бы не знал, но всё гораздо интересней. Где можно стать на ночёвку, да так, чтобы ничего с машины не пропало?

— Так, ты что, думаешь, что в Марфушино ночью на Газели не проедешь? Или вообще, туда не собираешься?

— Выходит, что места переночевать у тебя не найдётся?

— Да ты что! С этим проблем нет, поехали ко мне в лесничество, просто я очень удивился. Тут до деревни осталось пять километров, а тебя, наверное, ждут.

— Никто меня сегодня там не ждёт. Садись, показывай дорогу, потом поговорим.

До лесничества, которым Серёга руководил, доехали минут за пять. Он вышел, открыл ворота. Я заехал и поставил машину перед окнами. Полез в кузов, и, светя фонариком, достал сумку-холодильник с пивом, а к нему рыбную мелочь. Подумал, и взял две банки тушёнки. Услышав позвякивание бутылок, Сергей спросил:

— Ты, что, на ночь пить собрался? Пойдём ко мне, поешь нормально. Голодный наверно?

— Еда у меня с собой, а на счёт пива, разговор будет долгим, так, оно для того чтобы, во рту не пересыхало.

Вернулся к кабине и захватил ещё ружьё и патронташ, чем вызвал ещё большее его удивление, но никаких вопросов задавать не стал.

Зашли в домик. Расположились в какой-то комнате, где был стол, несколько стульев, шкаф и диван.

— Позвони домой, скажи, что придёшь не скоро, не хочу, чтобы кто-нибудь из твоих сюда пришёл.

— Странный, ты какой-то сегодня, Паша. Первый раз тебя таким вижу. Всё загадками говоришь. — Но достал телефон и поговорил с кем-то, сказав, что сейчас в лесничестве. Я же, за это время, открыл банки с тушенкой.

— Слушай! У меня дома ещё картошка горячая! Давай принесу, поешь нормально. Через десять минут буду обратно.

— В другой раз, хорошо? А сейчас наскоро перекусим и к делу. Разговор будет серьёзный. От того, как ты его воспримешь, будет зависеть очень многое.

Ели молча. Вернее, ел один я, а он только сидел и поглядывал на меня. С банкой управился очень быстро. Затем я открыл сумку и выставил пока две бутылки с пивом, которые взял утром в «Метро», там же и обзавёлся этой сумкой, где кроме пива была ещё минералка.

— Только предупреждаю сразу, если ты скажешь, что я всё это сочинил, то ты будешь сильно не прав. Неужели, я ехал сюда из Москвы восемь часов на грузовике, только для того, чтобы ночью тебя разыграть?

Затем начал рассказывать всё по порядку, начиная с находки в метро слайдера, который вначале принял за мобильник. Рассказывал я часа два. На удивление, даже по одной бутылке не выпили. Вначале он перебивал, переспрашивал, собирался уходить. Но потом опять садился и слушал. Я закончил говорить. Во рту пересохло. Глотнул пиво и чуть не выплюнул, до того было тёплое и противное. Достал новые две бутылки, и с наслаждением попил холодненького. В домике было жарко и душно, но окон не открывали, нас бы комары съели. А есть руками, покрытыми мазью неприятно. Поэтому, вначале мы вставили в розетку фумигатор, и мне не приходилось отвлекаться, шлёпая по себе ладонями.

— А зачем ты сделал нычку возле Бараков? — нарушил молчание Сергей.

— На всякий случай. Кто его знает, когда и как будем сматываться из Москвы и что сможем захватить с собой. А так, будет место, где и передохнуть и не помереть с голоду.

— Одной нычки на 400 км, мало.

— Я тоже так считаю. Но по трассе подходящего места не увидел. Посмотрю карты и спутниковые снимки и на обратном пути сделаю ещё две — три. В том числе и одну в районе Малышева, это не доезжая Мурома, километров за тридцать. Кое — что в Муроме докуплю. Я так понимаю твой вопрос, что ты поверил, в то, что сейчас услышал?

— С трудом, но всё равно не укладывается в голове. Как так, всё сразу возьмет и разрушится! Только стала жизнь налаживаться. Сын женился, может дети у них скоро пойдут. А тут вдруг опрокинуться в разруху и войну! Это хуже, чем в у арабов сейчас происходит!

— Не знаю, сразу или не сразу. Самого тревожит неопределённость в сроках начала и масштаба БП.

— Может, попытаешься уточнить у этих?

— Да как я их найду? Хотя… Если попробовать через того парня с радиорынка. Он имеет на них выход, только бы он ещё там работал. По приезду в Москву, сразу созвонюсь с ним, визитка осталась. Пусть организует встречу.

— Раз ты сюда приехал, значит, есть какой-то план?

— Самый приблизительный. Конкретный план, мы с тобой должны сейчас выработать. Я предлагаю нам объединиться, иначе поодиночке пропадём. Мы раньше, вы позже. Наверняка, у тебя есть на примете знакомые, кого тоже можно взять в союзники. Но рассказывать, то, что я тебе рассказал — нельзя. Сейчас привёз часть припасов, которые понадобятся при вынужденном переезде в деревню. В Марфушкино всё везти нельзя, не хочу раньше времени стариков нервировать. Я даже своим, ничего не говорил. Нужно найти такое место, где всё это можно спрятать, а в случае чего, там какое-то время жить. У тебя есть, что-то подходящее?

— Одно хорошее было, да сгорело в прошлом году. Второе почти развалилось. Стояло заброшенным долго. Подъезд плохой, тем более, в основном тем пользовались.

— Но на чём-нибудь проехать можно?

— Давно там не был. Но если я впереди поеду на тракторе, да возьму с собой бензопилу, то проедем. Кстати, от Марфушкино к нему даже ближе, чем отсюда. Не больше трёх километров.

— Очень хорошо. Жене не говори. Сыновьям можешь рассказать, и возьмём их завтра с собой. Или им на работу нужно?

— С работой улажу.

— Уже почти три часа. Я посплю, а вы подъезжайте часам к семи и поедем.

— Спокойной ночи.

— И тебе того же.

Пятница, 29 июля

Проснулся от того, что в домике хлопнула дверь. Пришёл Сергей с сыновьями. Один уже отслужил, другому предстоит идти осенью. Собрался быстро. Серёга поехал впереди на тракторе, я с ребятами сзади. Дороги, как таковой не было, только колея. После дождя я бы точно не проехал. Видать, по ней давно не ездили, очень много валялось поваленных деревьев. Постоянно приходилось оттаскивать или распиливать. Через два часа, наконец, добрались.

Честно говоря, я ожидал большего. Стоял обычный сарай, где-то три на пять метров, покосившийся от времени. Была дверь, и было забитое окно. Внутри железная печь с закопчённым эмалированным чайником, стол, лавка и лежак. Молочная фляга, наверное, под воду. На стене полка с мисками и кружками, календарь за 1996 год. Под потолком «Летучая мышь».