Капитан Немо - Играя с судьбой (СИ)

— А если Эль-Эмрана очнется? — спросил я, упорствуя.

— До завтрашнего утра никто не позволит ему проснуться. Возможно, он проведет во сне и больше времени: его не станут намеренно будить и отменять снотворное до тех пока ожоги не перестанут причинять боль. Извини, придется тебе подождать.

Тяжело вздохнув, я посмотрел на медика и тут же пожалел об этом, потому что он тотчас же спросил:

— Что-то случилось?

Я помотал головой.

— Ладно, пойдем на пляж, — спохватившись, я уцепился за прозвучавшее чуть ранее предложение.

Медик слегка пожал плечами, поймал мою руку.

— Что тебя грызет? — повторил настойчиво. — Тревожишься за Арвида? Поверь, это зря. Его ожоги и рана выглядят, конечно, паршиво, но жизни не угрожают. Завтра, самое позднее послезавтра ты с ним увидишься и поговоришь.

Его слова меня удивили, и не столько тем, какие медик сделал предположения, куда более неприятным открытием было, что мое волнение было ему заметно. Высвободив руку, я направился к двери.

— Ты хотел показать море, Эгрив, — напомнил я мужчине.

Вот только я зря надеялся, что дорогой медик станет молчать. Элоэтти шел рядом и то сыпал замечаниями, то принимался расспрашивать меня о жизни, о которой я говорить не хотел. Да и что я мог сказать о матери, об отце, о семье и друзьях, если ничего этого у меня никогда не было? Об учебе? В Академии меня не любили — не столько за рыжину, сколько за слишком прямолинейный характер. Выдающаяся рыжина всего лишь не позволяла недругам забыть обо мне. Да и не хотел я давать медику пищи для размышлений.

— Как ты оказался у Арвида на корабле? — спросил медик, почти у самого берега, когда я, расслабившись, словно завороженный вглядывался в синеву неба, в синеву моря, сливавшиеся воедино около горизонта. Вздрогнув от неожиданности я почувствовал, как, несмотря на раскаленный воздух вокруг, я начинаю покрываться мурашками словно от дыхания полярных ветров. — Ты его родственник?

— Ты спрашиваешь из праздного интереса, или это профессиональное? — вновь разозлившись подначил я медика.

Эгрив пожал плечами, неопределенно, как пожимал всегда. И было не совсем понятно, обиделся он на отповедь, разозлился или отступил, как отступали волны — бесстрастно, повинуясь им одним ведомому смыслу.

— Арвид — одиночка, — услышал я, спустя несколько секунд ответ. — Вольные торговцы предпочитают брать на дело если не собственных отпрысков, то, по крайней мере, ближайших родственников.

— Ты знаешь обычаи Раст-эн-Хейм, — вырвалось у меня непроизвольно. — И язык. Говоришь почти без акцента. С детства учил?

Эгрив рассмеялся.

— Нет. Довелось побывать в плену. Полтора месяца как проклятый вкалывал на рудниках Иллнуанари. А потом мне хватило ума сообразить, что если не сбегу в ближайшие пару дней, то сдохну через неделю.

— И пешком по звездам добрался до дома?

Медик, игнорируя насмешку, улыбнулся снова. Стянув через голову просторную тунику, он швырнул ее на шезлонг, обнажив торс. У левого плеча бронза загара была словно кислотой изъедена белесыми пятнами старых шрамов. Присмотревшись, я стиснул костяшки пальцев, узнавая метку каторжника. Страх ледяным прикосновением скользнул вдоль позвоночника.

Заметив мой взгляд, Эгрив усмехнулся.

— Пешком по звездам, — протянул он — нет, парень, я не Аюми. Назад вернуться мне помогли. Никогда до этого не думал, что буду благодарен контрабандистам, этим полупиратам-полуворам с Раст-эн-Хейм. Но надо отдать им должное.

Я покачал головой. Хотел я или, в историю с рудниками мне пришлось поверить. Но, вот за кого медик меня принимает, думая, что я способен взять на веру, будто за полтора месяца можно выучить язык и изучить обычаи?

— Зачем ты лжешь, Эгрив?

— А кто тебе сказал, что на Раст-эн-Хейм я пробыл недолго? — спросил мужчина, видимо, догадавшись, что меня смутило. — Путь домой не был ни быстрым, ни легким. На Раст-эн-Хейм я застрял на пару лет.

— Расскажешь?

Медик отрицательно покачал головой.

— Извини, но лучшей благодарностью тем, кто помогал мне, будет молчание.

Полностью раздевшись, Эгрив развернулся и, разбежавшись, ринулся навстречу волнам. Влетев в воду, поднял ворох брызг, нырнул под гребень волны, вынырнул и поплыл, рассекая сиявшую под солнечным светом поверхность моря сильными уверенными гребками. Да так, что мне захотелось последовать его примеру.

Не в силах противиться соблазну, я скинул тунику и огляделся. На пляже было совсем немного людей. Вдалеке группа парней резвилась в воде. Человек пять прятались в тени тентов. Кто-то был одет, кто-то разгуливал голышом, однако нагота не осуждалась и не привлекала к себе внимания. Попробовал бы кто-то в таком виде пройтись по Академии, — подумалось мне, — насмешек бы отхватил сполна. Однако я недолго боролся с сомнениями, и, раздевшись, подошел к воде.

Волны то накатывались на берег, то отступали назад. Море звало, играло, манило. Я сделал шаг в воду, позволив волне лизнуть ступни. Она отступила, я сделал шаг следом. Вода была теплой, ненамного прохладнее перегретого воздуха, но разгоряченному телу ее прикосновение дарило свежесть.

До этого момента я никогда не видел столько свободной, не скованной льдами воды, не знал ее прикосновений, однако тело само знало, что делать. Войдя в воду по пояс, я поплыл, совершенно так же как это делал Эгрив, чувствуя как вода, забирая усталость, дарит взамен звенящее ощущение невесомости.

Отплыв от берега, я перевернулся на спину и, щурясь от солнца, стал всматриваться в небеса. В моем сне синева была темнее и гуще, и по ней не плыли легкие белые облака, но качаясь на волнах, легко было представить полет, такой же как и в сказочном сне.

Вновь накатило ощущение страшной потери. «Я хочу узнать, что опасного прячется в твоем прошлом», — слова Элейджа всплыли из памяти. Зачем лгать? Мне и самому хотелось бы узнать, какое прошлое у меня украли.

Жаль, но ни на один из вопросов не ответит пустой флакон со смолистыми потеками на стенках. Не ответит и старая бумага. Раньше, чем я доберусь до Академии, и сумею задать хоть один вопрос Холере-Азизу, или ректору, или бухгалтерам, я буду схвачен. А в том, какой мне вынесут приговор, нет ни малейших сомнений. Впрочем, кто бы дал возможность вернуться.

Постаравшись отмахнуться от невеселых мыслей, я повернулся и, набрав как можно больше воздуха в легкие, нырнул, пытаясь достичь дна. Не получилось. Вынырнув, и отдышавшись, я неторопливо поплыл к берегу.

Вскоре на берег вышел и медик, расположился на шезлонге неподалеку, лениво сощурил глаза, всматриваясь в точку на горизонте, где небо посерело и стало то ли сиреневым, то ли свинцовым.