Кейт де Кандидо - Тибериумные войны

Раздался голос тети Моники:

— Белла, как ты?

— Хорошо, zia,[9] - быстро произнесла Аннабелла. — Все просто замечательно, мы с тобой вчера разговаривали четыре раза, ничего не изменилось. Я просто хотела сказать, что завтра уезжаю из города на несколько дней и не смогу прийти в пятницу на ужин.

— Жаль. Я как раз собиралась приготовить макароны зити с виндалу.[10]

Закатывая глаза, Аннабелла ответила:

— Извини, в другой раз.

Когда Аннабелла по какой-либо причине не могла прийти на ужин, Моника всегда говорила, что собирается готовить макароны с виндалу. Аннабелла была уверена, что тетя просто не знает, как делать это блюдо, но не желает этого признавать.

— Скажи zio,[11] что в следующий раз он должен показать мне найденное видео. — Фредди купил устройство для считывания запчипов и занимался просмотром старых записей, которые не мог воспроизводить раньше, потому что люди перестали пользоваться запами в 2038 году. Моника и Фредди подарили Аннабелле «заппер» на первый день рождения после смерти ее родителей. Это был очень дорогой подарок, такие вещи могли позволить себе только богачи.

— Он смотрит их так часто, что скоро заездит считывающее устройство. Это ведь просто дурацкие видео, которые он снимал во время поездок. Правда, одно тебе понравится, он записал нашу поездку в зоопарк в то время, когда еще не разобрали монорельсовую дорогу.

При этом воспоминании Аннабелла улыбнулась. Зоопарк в Бронксе, ставший настоящим заповедником, теперь редко открывали для посещений. Тибериум за пятьдесят лет уничтожил столько же видов животных, сколько их погибло из-за человеческого безразличия, и ВОИ внесла значительный вклад в максимальное сохранение тех, что остались. Зоопарки в Бронксе, Сан-Диего и Сиднее приобрели огромное значение.

На Ривердейл-авеню показался автобус — один из тех гибридов, которые выходили только в час пик, когда обычные электрические автобусы не справлялись с большим количеством пассажиров.

— Zia, мне пора, автобус пришел.

Вообще-то Аннабелла могла продолжать разговор, но она боялась, что Моника заведет речь о далеком прошлом. Что ж, пропуская семейный ужин, Аннабелла по крайней мере будет избавлена от тетушкиных ностальгических воспоминаний, которые вызывали у нее зубную боль. Она успела наслушаться Монику вчера. После того как взорвалась «Филадельфия», тетя связывалась с Аннабеллой четыре раза, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, словно она была на борту.

— Ладно, Белла. Звони нам, если тебе что-нибудь понадобится, а когда вернешься, поговорим.

— Пока, zia.

Автобус просканировал ее на входе и снял с ее счета плату за проезд. Аннабелла стояла далеко не в начале очереди, рассчитывать на сидячее место не приходилось, поэтому она, как и несколько десятков других людей, взялась покрепче за поручень. Аннабелла не была сторонницей общественного транспорта, но без него в городе все остановилось бы. К тому же в случае нападения туннели подземки окажутся самым безопасным местом.

Аннабелла прислушалась к разговору соседей: здорового бородача в поношенной голубой кепке с сомкнутыми буквами NY,[12] которые, кажется, обозначали местную бейсбольную команду (Аннабелла никогда не уделяла большого внимания спорту), и низенькой толстушки с большой родинкой на щеке. Странно, что женщина от нее не избавилась: несложная косметическая процедура занимала четыре минуты и стоила всего тридцать кредитов.

Бородач спросил:

— Получила известие от брата?

Родинка в ответ покачала головой:

— Похоже, никому не позволяют связываться друг с другом после недавних действий со стороны Нод.

— Черт, по крайней мере, эти придурки могли бы позволить людям разговаривать, ты бы тогда узнала, жив он или нет.

Пожимая плечами, Родинка ответила:

— Я продолжаю смотреть «Дабл-Ю-Три-Эн» — надеюсь, они наконец сообщат о потерях. Я считала, раз он работает в ВОИ, они что-нибудь сообщат, но, похоже, на уборщиков там всем плевать.

— Да. Можно подумать, им не наплевать на семьи погибших. Просто стараются делать вид, что все хорошо. Ненавижу этих долбаных придурков из «Дабл-Ю-Три-Эн».

Аннабелла порадовалась, что у нее есть маскировщик. А еще она решила, что может оказаться полезной.

— Извините, — обратилась она к Родинке, — а как зовут вашего брата?

— А вам-то на кой черт его имя понадобилось? — спросила та.

— Я работаю в ВОИ, — ответила Аннабелла. Это было неправдой, но уж лучше так, чем говорить, что ты «придурочная из "Дабл-Ю-Три-Эн"». — Нам прислали список убитых сотрудников.

Родинка моргнула.

— Серьезно? Томми мне никогда не говорил, что так делают.

— Делают. Я могу посмотреть.

Бородач подозрительно щурился из-под кепки.

— Ваш голос кажется мне знакомым, дамочка. Я вас знаю?

— Сомневаюсь.

— Его зовут Томми Стефан, — ответила Родинка.

Аннабелла подключила электронного помощника к домашнему почтовому ящику. Она никогда не отправляла в корзину списки погибших, которые могли оказаться весьма ценными для исследований. Никого с фамилией Стефан в списке не было. Родинка закрыла глаза и протяжно выдохнула.

— Слава богу. — Она открыла глаза и прикоснулась свободной рукой к руке Аннабеллы. — Большое вам спасибо.

— Но никаких гарантий нет. — Аннабелла подумала, что, возможно, напрасно обнадежила женщину. — Это лишь означает, что не было сообщений о его ранении или смерти. Там настоящее безумие творится, и…

— Что ж, — ответила Родинка, — по крайней мере я знаю, что есть надежда. Это лучше, чем ничего.

— Не для меня, — заметил Бородач. — Я предпочел бы точное знание или полное незнание, а не эту неопределенность.

Аннабелла пожала плечами:

— Это все, что я могу сделать.

— О нет, нет, нет. Вы не виноваты. Вы пытаетесь помочь, и это очень радует, но меня бесят эти придурки из «Дабл-Ю-Три-Эн».

Аннабелла хотела ответить, но передумала. Ей уже надо было пробираться к выходу. Автобус поворачивал на 231-ю стрит.

Еще несколько минут — и они на Бродвее. В 2033 году метро в Нью-Йорке полностью перестроили. Жилые районы города в основном группировались вокруг станций, подземный транспорт также был реконструирован, стал если не более удобным, то более быстрым и эффективным. Количество остановок уменьшилось, например, поезд № 1 останавливался в северо-западном Бронксе только один раз, а не четыре, как раньше. Это привело к росту очередей на остановках, зато дорога, длившаяся час, когда Аннабелла была ребенком, теперь занимала вместе с поездкой на автобусе всего двадцать минут.