Кейт де Кандидо - Тибериумные войны

Боулз вздохнул:

— Видимо, еще не готовы. Похоже, ты не получишь свое ОО, Щенок.

Нахмурившись, Вега спросил:

— Что?

Бродер объяснил:

— Огромное оружие. Щенку грустно, он хочет самое большое оружие из того, что доступно.

Момоа стукнул мясистым кулаком по скамейке:

— Черт! Я так хотел получить его! В нем должен быть гранатомет!

— Да, — тоскливо протянул Боулз, — представляю, как будет выглядеть нодец после того, как ему снесет башку одна из таких штуковин.

Голден хмыкнул:

— Да ладно, Щенок, тебе прекрасно подойдет «Джи-Ди-2», которая у тебя на груди.

— Это не одно и то же! — Момоа едва не рявкнул.

Закатив глаза, Голден произнес:

— Ты будешь жить. — Затем улыбнулся: — Наверное.

— Эй, — воскликнул Боулз, — похоже, ты жив.

— Да, по правде говоря, давно я себя так хорошо не чувствовал. Спасибо, малыш.

Вега хихикнул:

— Не за что. И меня зовут Вега, а не «малыш». — Он всю жизнь был «малышом Хавьера Веги», не хотел больше слышать это слово из пяти букв.

Судя по виду Момоа, он напряженно о чем-то думал.

— Мы могли бы называть тебя Тошнотиком.

Галлахер сразу же отреагировала:

— Мне нравится.

Прежде чем Вега успел возразить, сержант Гудьер, все это время сидевший на краю скамейки, поднялся. В отсеке «Гурона» было пять рядов скамеек для пяти подразделений седьмой роты четвертого батальона двадцать второй дивизии. Скамьи были установлены так, что бойцы сидели по обе стороны от центра, «Альфа» и «Бета» напротив «Гаммы» и «Эпсилона».

Встал не только Гуди. Все пять сержантов были на ногах.

— Слушайте внимательно! — произнесла сержант «Альфы», бритоголовая женщина с приплюснутым носом. Что это женщина, Вега определил по ее высокому голосу и довольно большой груди. — Сейчас мы получим приказы на марш.

В центре отсека прямо над их головами появилась голограмма. Чтобы увидеть изображение, надо было посмотреть вверх. «Вот почему мы сидим лицом к середине», — понял Вега.

У парня, который появился сейчас перед ними, были нашивки капитана — вероятно, к солдатам собирался обратиться командир батальона Район Генри. У капитана были темная кожа с еще более темными веснушками под глазами и серьезные карие глаза. Хотя кепка скрывала большую часть его головы, казалось, что он лысый. Капитан только что закончил встречу с шестью другими начальниками батальонов, майором Гастингсом и строевым командиром Макнилом по разработке плана боя.

— Мальчики и девочки, у нас есть задание. Нодцы захватили Сан-Диего, и наша задача отбить его. Они вторглись на военно-морскую базу и используют Дворец съездов в качестве командного пункта. — Рядом с Генри появилось изображение Дворца съездов в Сан-Диего — массивного длинного здания площадью более двух миллионов квадратных футов, как сообщалось в тексте рядом с картинкой. — Местные войска уничтожены, и хотя, по некоторым данным, сопротивление кое-где продолжается, полной уверенности в этом нет, поэтому мы должны рассчитывать только на себя.

— Как обычно, — пробормотал Боулз.

Генри продолжил:

— Задача четвертого батальона уничтожить командный пункт. Первому и второму батальонам поручается захват военно-морской базы, а третий батальон будет обеспечивать воздушную поддержку обеих операций.

Вега кивнул. Солдаты третьего батальона полетят на «Дельфинах» и «Журавлях». Первый батальон (танковая группа) отправится к военно-морской базе при поддержке пехотинцев второго и четвертого батальонов. Особую роль пехота должна будет сыграть при захвате Дворца съездов.

— Мы могли бы просто разбомбить дворец к чертям собачьим, но один из башковитых сотрудников ВОИ попал в плен к НОД, и оперативно-разведывательный отдел утверждает, что он в ДССД.[13] Этот башковитый — доктор Джозеф Такеда. Он представляет большую ценность для ВОИ, и, если нам не удастся доставить его задницу на «Гурон» в целости и сохранности, мы будем драить сортиры до конца этой войны.

— А, черт, — пробормотала Галлахер. — Ненавижу эту политическую фигню!

— Если он ученый, — заметил Вега, — он им понадобится, тем более после гибели Мобиуса на «Филли».

Галлахер бросила на Вегу взгляд, который словно говорил: «А ты-то что, черт возьми, можешь об этом знать?» Но она промолчала, а Генри тем временем продолжал обрисовывать в общих чертах план атаки.

— По данным оперативно-разведывательного отдела, Такеду держат в одном из крошечных залов заседаний на втором этаже, куда почти невозможно проникнуть, не минуя полдюжины охранников. В то время как третий батальон будет отвлекать их ударами с воздуха — все окажутся мимо, — первая и вторая роты осуществят заход из гавани, третья, четвертая и пятая войдут через юго-восточный вход, а шестая и седьмая — через северо-западный. — Голограмма рядом с Генри вращалась и показывала аэроснимок ДССД. На нем солдаты четвертого батальона передвигались в соответствии с указаниями Генри.

Вега сосредоточил внимание на правой части голограммы, где будут демонстрироваться действия его группы. От парковки она поднимется по лестнице на второй этаж Дворца съездов.

Голограмма ДССД увеличилась и дала крупный план выставочного зала на первом этаже. Этот зал был лишь немного меньше, чем весь массивный дворец. Вторая, четвертая и шестая роты заходили с различных точек. Вега подумал о том, где пойдет его рота.

— Оперативно-разведывательный отдел полагает, что в выставочном зале они, возможно, держат пленников. ВОИ считает их жертвами войны.

При этих словах бойцы напряглись. Одно дело, если они все были солдатами, местными полицейскими или еще кем-нибудь, но если там гражданские.

Затем Вега подумал: «Что ж, на „Филадельфии" тоже были гражданские».

— Было бы неплохо спасти пленников, но это не главное. Однако док Такеда должен выйти из ДССД живым при любом раскладе. — Изображение ДССД уменьшилось, затем вновь увеличилось: появился крупный план второго этажа, который по контрасту с выставочным залом представлял собой сеть коридоров и залов заседаний. Нарушали ее два больших открытых павильона. Видно было, как первая, третья, пятая и седьмая роты двигаются по этажу, все они заходили с разных точек. — Точно мы знаем лишь одно — вернее, оперативно-разведывательный отдел утверждает, что знает: Такеда где-то на втором этаже.

В ходе инструктажа выражение лица Генри почти не менялось, но, когда он говорил об оперативно-разведывательном отделе, в голосе его чувствовалось сомнение Вега вспомнил отцовские слова: «Лишь в очень редких случаях, если все идет идеально и они полностью сосредоточатся, возможно, им удастся точно определить, зеленый тибериум или нет».