В огне чужого мира - Кирилл Юрьевич Шарапов

— Боярин, куда это вы уставились? — язвительно поинтересовалась Ирина, для урожденной княгини она была совершенно бесцеремонна. — Вам двух жен мало, решили гарем собрать? Если так, то мы подумаем. Но сначала извольте удовлетворить уже имеющихся у вас, а потом на молодок засматривайтесь.

— Поддерживаю, — подала голос Екатерина, которая тоже разделась и, как и Воронецкая, стояла замотанная в простыню.

— Тьфу, язвы, — демонстративно сплюнул Бельский, не зная, как себя вести. — Прошу простить меня, сударыня, — обратился он к гостье, — за наш непрезентабельный вид. Не помню вашего имени-отчества, не ждали мы никого, в баню собирались.

— Настя я, — пискнула девушка, не открывая глаз. — Ой, простите ваше сиятельство, Анастасия Штален. Дочка барона Шталена.

— Приятно познакомится, сударыня. И что привело вас на наш порог?

— Ученица она моя, — подала голос Екатерина. — Предвидя, что рано или поздно ты решишь уйти, и застава останется без артефакторши, решила заранее подготовить смену. Уже пару занятий было, сегодня должно состояться еще одно, но вы вернулись. Настя, давай завтра после полудня встретимся. Сама видишь, что у нас тут творится.

— Хорошо, Екатерина Федоровна, — покорно согласилась девушка. — Только я ничего не видела. — При этом она снова покраснела и бросив — до свиданья, — выскочила за дверь.

— Мыться, — скомандовал Бельский и, сунув ноги в кожаные тапки, потопал на улицу.

Десять минут, и вот вокруг них уже облака горячего пара. Ничего не видно дальше вытянутой руки, Михаил лежал на лавке, только сейчас его начало опускать то, что произошло с ним. Сначала он валялся в бессознательном состоянии, потом шарахался по лесам, ловил золотых духов, боролся с укоренившейся в нем скверной, и вот теперь, лежа на полоке и слушая переговаривающихся где-то в клубах пара жен, он чувствовал, что счастлив. А потом был ужин, с бесконечными рассказами про их похождения по руинам. Мясо настолько надоело, что разогретая густая уха с хлебом, который испекли еще утром, казалась просто манной небесной. И пиво с подсоленными сухариками пошло на ура. Вечер удался.

Спать завалились уже за полночь, все втроем в кровать Ирины. Михаил вырубился, стоило его голове коснуться подушки, а еще исчезли жуткие сны, которые на него насылала скверна. Проснулся он отдохнувшим, выспавшимся, когда черное солнце уже висело высоко в небе. Он хотел встать, но был атакован. Ирина, которая спала рядом, неожиданно резко перевернулась и оказалась сверху, после чего, стянув себя ночную рубашку, уставилась на Бельского.

— Куда это ты, боярин, собрался? Я с тобой пять дней по руинам лазила, с грязной головой, уставшая, я требую компенсации. Кстати, компенсацию требую не только я. Катька, — заорала она на весь дом, — иди быстрее, он опять сбежать собирается.

— Да куда ж я убегу от тебя, краса моя ненаглядная? — положив руки на бедра Ирины, с улыбкой ответил Бельский. — Я тоже по вам очень соскучился.

Он приподнялся на локте и поцеловал ее крупный торчащий сосок, да так, что девушка тут же застонала.

— Без меня не начинать, — крикнула Екатерина, выбираясь из подвала. — А то все вам, да вам, я тоже хочу. И вообще, Ирка, слазь с него, я первая, ты с ним пять дней ходила, моя очередь. — Причем все это она говорила, раздеваясь на ходу.

— Хрен вам, княгиня, я уже сверху, так что ждите своей очереди. И да, я ходила, но поскольку я только ходила, то имею право на компенсацию.

— Не спорьте, — едва не рассмеявшись, вклинился в эту шутливую перепалку Бельский, — меня на всех хватит.

— Погоди, — остановила Ирину артефакторша, протягивая той пару пилюль. — Одну тебе, одну ему, состряпала на коленке. С минуту подержать под языком и выплюнуть.

— Это что, усилитель ощущений какой? — озадачился Бельский, но тут же понял, что ошибся, во рту вместо утренней сухости и неприятного запаха стало очень свежо.

— Понял, да? — усмехнулась Екатерина. — А усилитель тебе пока не нужен, справляешься.

Михаил улыбнулся, и куда только исчезла та робкая княгиня, которая пришла к нему вечером, принеся самострел?

Из кровати он выбрался немного уставший, но вполне довольный собой, ну и женами, конечно.

— Значит, вы, боярин, призрачного волка убили? — с восхищением произнес Штален, который занял в совете место князя Кемского.

— Так есть, барон, убил, — отсалютовав кузнецу, ответил Бельский. Он обвел взглядом собравшихся.

В зале Крепости последней надежды собрался весь совет под предводительством Берга, а помимо него были приглашены все, от кого зависела жизнь заставы — ловчие и Екатерина, как артефактор.

— Так что лес и руины стали чуточку безопасней.

Барон Штален сжал кулаки и оттопырил большие пальцы, высказывая одобрение.

— Ну, начнем, — вставая, произнес Берг, внимательно изучая при этом лица собравшихся. — Нам нужно обсудить то, что случилось. Мы, конечно, с советом это уже делали, но теперь, когда Михаил Иванович вернулся к нам, думаю, стоит еще раз обговорить, но уже в расширенном составе. Да и его выслушать не помешает. А то мы знаем о произошедшем только со слов вождя Гритта, а он много не видел и, скорее всего, о многом умолчал. Прошу вас, ваше сиятельство.

Михаил не стал подниматься, отхлебнув пива из большой глиняной кружки и вытерев пену тыльной стороной ладони, он обвел взглядом присутствующих.

— Ну, что ж, начну по порядку….

Говорил он долго, подробно пересказывая события почти трехнедельной давности. Особое внимание он уделил бою с одержимым, нужно было, чтобы собравшиеся в зале представляли себе последствия проблемы, с которой, возможно, им придется столкнуться.

— Серьезный противник, — задумчиво произнес глава рыбарей Тихон Зарев. — Вы, господа бояре, меня простите, но не уверен я, что если мы на такого всей толпой навалимся, заборем.

— Есть у нас сильные бойцы помимо боярина Бельского, — подал голос Штален, — особенно ловчие, не зря они столько за золотыми духами бегали. Но ты прав, противник такой много крови нам будет стоить, но теперь, благодаря Михаилу Ивановичу, мы знаем, что ждать. — Он посмотрел на княгиню Долгорукову и Марфу. — Хорошо бы защиту иметь от скверны.

— Работаем, — отозвалась знахарка, — но у нас проблемы, нам не на чем испытывать, хоть с