Вера стада - Джеймс С. А. Кори

– Это больше говорит о влиянии среды, чем о самих организмах. У нас на Анджиине можно было спутать дуб с миррином, а ведь они из разных ветвей жизни. Среда указывает, как в ней жить.

Гаррал снял с решетки ломтик плитки и стал перебрасывать его с руки на руку, чтобы остудить.

– Вот это мысль! – восхитился он, и в его тоне ей почудилось что-то неожиданное. Грусть? Или гнев?

– Точно так же многие водные организмы принимают форму рыбы. А живущие на свету обзаводятся глазами. Кислород отлично захватывает электроны и поэтому используется для дыхания. А если атмосфера достаточно плотная, кто-нибудь научится летать.

– А если среда, где ты обитаешь, оказалась под гнетом карриксов…

Гаррал не стал заканчивать свою мысль.

Джессин почувствовала в его словах горечь – такую же, какая сжимала ей горло при мысли о мире-дворце. Она не знала, что значит для них двоих это сходство. Вот только разговор вдруг переменился.

Он вздохнул. Неподалеку кто-то издал четыре нисходящие ноты – звук порванной струны. Пока они ели, говорили и так далее, солнце ушло за горизонт. Небо все еще сохраняло его тепло, и показались звезды.

Джессин подумала, что сейчас она способна на все, стоит лишь пожелать.

– У тебя кто-нибудь есть? – слабым голосом спросила она.

Гаррал смотрел в огонь под грилем. Она надеялась, что он не станет лгать.

– Подруга в мире карриксов, да, – сказал он и прибавил после долгой паузы: – И еще жена и два сына на Анджиине.

– А что бы они сказали, если…

И она жестом обвела их обоих.

– Не знаю, – сказал Гаррал. – Не было случая обсудить. Ни тогда, ни тогда. А у тебя? Кто-нибудь есть?

– Нет, – сказала она. – В этом смысле – нет. Была одна, от которой я, можно сказать, млела, но она умерла.

– При вторжении или потом?..

– Потом. Думаю, она так и не узнала. Мы дружили. Наверное, я искала прежде всего защиты, а Иринна была очень доброй, – сказала Джессин. Более интимных признаний она еще не делала. Сказав это, она развязала внутри себя узел, о котором и знать не знала. Будто наконец отпустила Иринну. Может быть, зря она заговорила о своих любовных неудачах. А может быть, и нет. Так или иначе, оба поняли, что момент упущен.

– Как ты думаешь, – спросил Гаррал, – когда мы закончим здесь, они заберут нас обратно в мир-дворец? Или отправят дальше? Туда, где мы понадобимся в следующий раз, и еще куда-нибудь, и еще…

– Думаю, мы закончим и вернемся. Но наверняка не знаю.

– Вот это я ненавижу больше всего – ты ничего не знаешь.

Они помолчали. Клин эуруков или кого-то еще прошел у них над головами; существа тихо ворковали, перекликаясь друг с другом. Джессин доела все до крошки, осушила бутылку с водой. Под грилем светились золотые и красные угли.

– Поздно уже. Мне пора в лагерь. Распугаю любителей пробовать мои образцы на вкус.

Гаррал поднялся и отряхнул рубашку своей широкой ладонью.

– Конечно. Хорошо, что у тебя нашелся часок. Ты смотришь на вещи иначе. Мне полезно выбираться из собственной головы.

– Да, понимаю. Можно будет повторить. Для практики.

Она пожала протянутую руку и встала, приняв его помощь, хотя и не видела в ней нужды. В гаснущем свете он выглядел грустным, но не жалким и не обиженным. Она бы разочаровалась, если бы обнаружила в нем обиду.

– Я могу связаться еще с кем-нибудь, – сказал Гаррал. – Вдруг они тоже согласятся зайти.

Джессин смотрела в темнеющее небо. Сумерки еще не настолько сгустились, чтобы стал виден галактический диск, но звезды уже сияли.

– Я думала, в следующий раз гостей придется принимать мне, а у меня все устроено не так удобно.

Взгляд Гаррала метнулся в сторону.

– Может быть, тогда через раз.

– Может быть, – согласилась Джессин.

Она направилась в свой лагерь. Стало прохладно. Густой сладкий запах наводил на мысли о ночном опылении или обмене сигнальными феромонами. Темнота изменила вид местности, звуки тоже стали другими. Умом Джессин понимала, что ей может грозить опасность. Ночь – время, когда хищники ищут добычу. Но она не чувствовала себя добычей. Неведомое зверье казалось не таким страшным, как карриксы, их солдаты или плененные ими существа. Здесь, в чужом мире, в дикой местности, было безопасно, как нигде.

Мысли ворочались с трудом, словно она обдумывала сложный набор данных, только перед ней не стояло задачи, которую следовало решить, а в подсознании бешено металось что-то, категорически не желавшее подпускать к себе сознание. Она ставила одну ногу перед другой, дышала размеренно и глубоко, грелась благодаря работе мышц. Когда созреет то, что родилось в глубине разума, понимание придет само. Но скорее всего, та подспудная борьба, что началась во время встречи с Гарралом Пэром, завершится, не оставив следа в сознании, разве что при воспоминании об этой ночи ее губы тронет улыбка.

Добравшись до своего песчаникового уступа, она разложила одеяла, вытряхнув из них мелкую живность, и подумала, не развести ли костер, – но усталость уже переходила в сонливость. Не стоило разжигать огонь, чтобы сразу его потушить, так что она забралась между одеял, стала смотреть в небо и просто отпустила себя.

Одна из миллиардов звезд, возможно, была родным миром карриксов, где Джеллит, Тоннер и Дафид ждали ее возвращения. А другая – Анджиином, где ей не снились те страшные чудеса, что начались с их приходом.

Но ни в одной из многих миллиардов звездных систем, ни в одной галактике нет Иринны. И Синнии. И Ньола. Ни одно из этих солнц не светит Илси Янин и Лларену Морсу. Когда-нибудь лучи звезд перестанут доходить и до нее. И до тех, кого она знала. У нее не было ничего, кроме этого мгновения и звездного света. Эта мысль почему-то успокаивала.

Прежде чем предаться отдыху, она перевернулась на бок, открыла планшет и набросала план завтрашних работ. Четыре участка заслуживали внимания. Два, неестественно округленные, напоминали возделанные поля: на одном имелась густая роща бамбукообразного тростника, не похожего на окружавшую его растительность, на другом – древовидные растения, которые наводили на мысль о саде, даже при том, что половина их сгорела.

Этот второй участок находился дальше всех от базы карриксов, ближе к лагерю Гаррала. Глупая, ничтожная причина, чтобы предпочесть его остальным, и все же она отметила его, прежде чем выключить планшет и свернуться под одеялом.

Мелочь, оставшаяся незамеченной в тот момент, изменила судьбу империи.