Вера стада - Джеймс С. А. Кори

9

Как ни странно, красноречивее всего о Ллиан Андермус говорила ее манера садиться. При каждой встрече Дафида с новоназначенной главой службы безопасности она занимала стул, табуретку или скамью самым естественным и непринужденным образом. В первый раз он не придал значения этому движению. Но постепенно стал замечать, что она всегда делает одно и то же: смотрит на сиденье, опирается на него левой рукой, усаживается – плавно, как опускающийся на насест голубь, – и скрещивает ноги, кладя правую щиколотку поверх левой. Как будто она выбрала наилучший способ садиться и отработала его до совершенства. В глазах Дафида этот машинальный жест был крючком, на котором держалась ее личность. Маниакальное стремление обнаружить наилучшее устройство вещей и придать миру вокруг себя соответствующую форму.

– Неделя большей частью прошла спокойно, – говорила она. – Три стычки с применением силы, нежелательное внимание и четыре жалобы на мелкие кражи.

– Нежелательное внимание?

– Прошу прощения, – поправилась Андермус. – Это эвфемизм для слова «лапанье».

– Меня удивляют кражи, – сказал Дафид. – Неужто у нас есть что воровать?

Андермус улыбнулась острой лисьей улыбкой:

– Достаточно иметь виноградину, которую захочет другой.

Они разговаривали в саду – Дафиду здесь нравилось больше. Вечернее солнце уже садилось, небо над миром-дворцом карриксов превратилось в симфонию серого и золотого, персикового и голубого. Очень далеко, у самого горизонта, высилась грозовая туча с белой, как попкорн, вершиной и черным, как кровоподтек, основанием.

Рак-хунд – телохранитель – лежал в проеме арки, разложив вокруг себя ноги-мечи в виде спирали. Видимо, ему было приятно, когда прохладные плитки пола касались брюха – Дафид замечал такое за анджиинскими собаками. И так же, как собаки, рак-хунд, похоже, выпускал его из виду лишь ненадолго.

– Две стычки между супругами, – продолжила Андермус. – Я взяла на себя смелость развести участников. И одна личная ссора. Я пока что записала их в разные смены, по согласованию с Корхемом. Тот, кто распускает руки, известен. Его помнят еще по Анджиину. Я сделала ему предупреждение.

– Предупреждение?

– Переломала обе руки и сказала, что следующим будет позвоночник, – сказала Андермус. – Но рано или поздно нам придется поговорить о том, надо ли вводить тюремное заключение.

– Понятно.

Андермус дала ему время, чтобы высказаться, но, не дождавшись ни единого слова, кивнула и продолжила сама:

– Не унимается волнение, вызванное прибытием охраны из мягких лотарков и созданием яслей. Полагаю, сейчас формируется комитет для обсуждения этих вопросов.

– Это хорошо.

Андермус невольно издала раздраженный вздох, ее улыбка дрогнула. «Нет, я не согласна». Она не видела в этом ничего хорошего.

Она была права. Дафиду подумалось, что комитет – это возможность объясниться один раз вместо того, чтобы давать сто объяснений сотне людей. Но на практике так не бывает. Он принялся разминать задеревеневшую шею.

– Вы говорили с членами группы визуализаций? – спросил он.

– С Джеллитом Коулом? – уточнила Андермус. – Да. Он еще все готовит замену сотрудникам, потерянным из-за восстания. По его словам, собранная им команда через двадцать дней сможет приступить к новой работе. Хотите с ним побеседовать?

– Нет, – резко ответил Дафид. – Не хочу его отвлекать. Просто… все упомянутое вами… Спасибо за доклад, но я просто не в состоянии решать каждую проблему. Мне нужна возможность делегировать полномочия, чтобы не уделять внимание всему подряд. Тем, что мы сейчас обсуждаем, должны заниматься вы.

– Я понимаю, спасибо вам, – проговорила Андермус так гладко, словно отработала фразу до полной потери смысла. – Может быть, лучше поговорить не о мелких происшествиях, а об основных направлениях работы?

– Направлениях?

– Мне не нравится оперативная автономия. Я много раз видела, как она не приводит ни к чему хорошему. Я с радостью приму те полномочия, которые вы мне передадите, если вы готовы утверждать мои решения, противоречащие вашим взглядам. Да, если вы приказываете мне поддерживать порядок, я буду его поддерживать. Но если у вас есть тактика, стратегия, приоритеты, которые вы хотите обговорить, или, напротив, вы желаете что-то отменить, я прошу вас высказываться недвусмысленно. Я всегда буду считать молчание знаком согласия, так что мне нужны заранее установленные рамки. А в случае жалоб я буду ожидать, что вы станете защищать меня и моих людей. Козлом отпущения я быть не желаю.

Она заговорила резче, и на щеках проступила краска. Дафид чувствовал, что она коснулась больного места. На Ллиан Андермус однажды уже свалили вину, и ее это бесило. В нем вспыхнуло любопытство – захотелось узнать, кто эта женщина и почему она так хорошо подходит для исполнения должности, приисканной ей карриксами. В прошлой жизни Дафид ее бы разговорил. Но он так устал…

– Пусть люди будут недовольны нашими действиями, лишь бы делали, что им велят. Требования карриксов не обсуждаются, так что на первом месте – ясли, лаборатория Тоннера и команда Джеллита. И все остальное, что сваливается на нас сверху. От правильного исполнения этих обязанностей зависит наше дальнейшее существование, и мы будем вести себя именно так. Вы меня понимаете?

– Да.

– Не заставляйте людей делать то, к чему они не способны, и не давайте беспорядкам разгораться слишком сильно. Все, что грозит остановкой работ, следует пресекать немедленно. А тот тип? С репутацией? Его надо остановить.

– Думаю, я все ему объяснила. Посмотрим, услышал ли он.

– А вот насчет выведения людей из строя – сомневаюсь. В случае ошибки это будет трудно исправить. Действительно, надо подумать о тюрьме.

Ее улыбка стала менее натянутой:

– Согласна.

– И передайте Ууе Томос, что мне нужно с ней поговорить.

– Уже два раза передавала. Лично.

– Сделайте так, чтобы она пришла.

Когда Андермус удалилась, Дафид откинулся спиной на ствол деревца и прикрыл глаза. Он собирался вернуться к работе. Доклады от полевых групп теперь поступали регулярно. Рассеянные по