Андрей Альтанов - Зона Посещения. Гайки, деньги и пила

– Так что, навестим этого «мистера Ч» или как? – поинтересовался напарник.

– А вот тут нарисовалась проблемка… – Я присел на корточки, забил в навигатор новый маршрут и прикинул расстояние. – Мы от Тэджона не в ту сторону двинули, теперь нужно будет делать солидный крюк. Далековато будет, – я почесал маковку, – нам не хватит припасов, чтобы дойти туда и обратно к Периметру, по крайней мере на двоих. А время уже серьезно поджимает. Нужно что-то придумать…

А что тут было придумывать?! Я же изначально хотел использовать Леонида в качестве вьючного животного до тех пор, пока не настанет подходящий момент. И вот он настал. Имеющихся на данный момент припасов с головой хватит на меня одного. Так что напарнику моему явно не свезло, не получилось у меня выгулять скотинку перед забоем. Ну и хрен с ним!

И я уже прикидывал, каким именно элегантным способом вырубить жертву и в каком конкретно месте провести казнь, когда сзади что-то сильно ударило меня по затылку. Свет тут же погас, а сознание рухнуло в бездонную пустоту…

Яркий свет больничных светильников заливал маленькое раскуроченное помещение лаборатории. Все стенды, столы и прочая стационарная мебель перевернута и разбита в хлам. На полу среди битого стекла разбросаны всевозможные хирургические инструменты, бутылочки с пилюлями, шприцы с разноцветными препаратами, и все это сверху щедро приправлено свежей кровью. Часть алых брызг, измаравших белое стерильное помещение, вытекла из меня, часть – из порубленного на куски охранника, что валялся у заблокированного входа. Ну а самые свежие капельки крови, бодро слетающие с малой хирургической пилы, принадлежали совсем молодой и в какой-то мере симпатичной лаборантке.

Девушка, надежно пристегнутая к хирургическому столу, была в сознании и вопила так, что звенели все уцелевшие мензурки. Я безжалостно разделывал ее, как тушу свиньи на мясокомбинате, но при этом старался не нанести смертельной раны, чтобы ее агония продолжилась как можно дольше. Отбросив в сторону липкую от крови пилу, я поднял с пола хирургические ножницы, чем-то напоминающие садовый секатор, раскрыл их и запустил нижнее кривое лезвие ей под ребро. Каждый последующий хруст разрубаемых костей вызывал все новые и новые истерические вопли, хаотически меняющие интенсивность и тон. Я слушал эти звуки, как странную экзотическую музыку, как какую-то сонату боли, слушал и улыбался.

У стены напротив операционного стола к вертикально стоящим больничным койкам так же надежно пристегнуты два доктора. Один – совсем седой дядька, другой – молодой человек, примерно того же возраста, что и наполовину распотрошенная лаборантка. Я не понимал, что именно происходит, но точно знал, что эта девушка относительно невиновна и сейчас страдает только потому, что мне нужно сделать максимально больно двум этим ублюдкам – ее отцу и женишку. Весь этот спектакль сейчас я разыгрывал исключительно для них. Я был уверен, что эти обездвиженные твари заслуживают самой лютой смерти, и они ее получат, но только после того, как их крыша от увиденного начнет проседать в глубокий котлован безумия.

Я подбежал к этим двоим, вырвал кляпы из ртов и стал размахивать окровавленным ампутационным ножом, как это делает дирижер перед оркестром. Симфонию боли обогатили еще два живых инструмента. Пританцовывая и смеясь, словно полоумный, я вернулся к лаборантке и принялся вскрывать ее брюшную полость. Края разрезов тут же замораживал специальный аэрозоль, кровь от этого сочилась гораздо медленнее. Когда кишки и прочие органы гирляндами повисли на стоящих рядом штативах, бедняжка испустила дух. И я занялся седым хирургом и его молодым помощником. Они сейчас платили по счетам, так что жалости к ним я не испытывал. В руке зажужжала электрическая пила, серебристый диск с мелкими острыми зубьями погрузился в плоть и обдал мое лицо алым фонтаном…

Все это безумие я наблюдал словно со стороны, я не мог контролировать свои действия. Меня душили рвотные спазмы, но я продолжал медленно и методично расчленять тела докторов. И вот когда последний из них, смотря на свои лишенные плоти пальцы, дернулся пару раз и сдох, за дверью лаборатории что-то мощно громыхнуло. Бронированная дверь комнаты слегка вогнулась внутрь, но не поддалась. Я понял, что это охрана бункера притащила взрывчатку. Еще одна закладка пластида – и дверь не выдержит.

Я глянул на покромсанного охранника, его пистолет был пуст, весь свой скудный боекомплект он спустил в меня. И только сейчас я понял и ощутил в полной мере ту боль, которая меня все это время терзала. Мои раны чудесным образом заросли, но все пули остались в теле и теперь жгли мою плоть изнутри. Я нашел взглядом на полу шпиц с препаратом ядовито-зеленого цвета, который накануне вкололи мне эти дохлые докторишки. В голову пришла мысль – если эта хрень настолько увеличила регенерацию моих тканей, что я смог выдержать с десяток пистолетных пуль, то, вполне возможно, я смогу перенести еще несколько десятков попаданий, повторно введя себе этот яд. Рука сама вколола в шею агрессивный препарат. Адский огонь вновь разлился по венам и артериям. Я взвыл раненым зверем. В этот момент громыхнула вторая закладка пластида, и острые стальные осколки посекли мое тело, разорвав на лоскуты перепачканный кровью медицинский халат. Покореженная дырявая дверь сорвалась с креплений и гулко ударила о бетонную стену…

В следующий миг я очнулся. Как и следовало ожидать, боль из бредового кошмара никуда не делась. Десятки острых ее источников распяли меня на дне какой-то канавы. А пока тело корчилось и выгибалось дугой в припадке, я пытался осмотреться и понять, что же, собственно, произошло. В памяти отчетливо отпечатался подлый удар в спину. Я скрипел зубами и злился сам на себя. Как я мог так слепо верить этому подонку Леониду?! Ведь он же мне сам рассказывал, как пострелял своих товарищей за простенькую инопланетную безделушку! Эх, зря я тогда повернулся к нему спиной. Надо было кончать его сразу, как только пересекли границу аномальных территорий. А теперь этот гаденыш уже наверняка вернулся в торговую зону и слил за бесценок найденную штуковину. Присвоил, скотина, мои честные сталкерские бабки!

Я дергался и плевался от злости минуты две, а когда боль начала отступать, подполз к торчащему из канавы бревну и присел, прислонившись к нему спиной. Еще через минуту фантомные боли исчезли полностью, и теперь за меня взялась уже самая настоящая реальная боль. Я опустил взгляд и увидел три отверстия в своей горке. Под этими подкрашенными запекшейся кровью дырками в животе и груди сидели пули. Они были явно выпущены из пистолета – если бы стрелял «калаш», то меня бы прошило навылет и сейчас чужеродные тела не сверлили бы плоть. Значит, Ленька еще и на патронах решил сэкономить, мудак. Думал, что убил меня, тварь! И даже не похоронил по-человечески, а в канаву скинул, как последнего паршивого мутанта! Зуб даю, если он еще не успел свалить из Зоны, найду урода и собственноручно на ремни порежу, как в этих моих дебильных снах.