Михаил Черных - Невозвращенцы
В это время в городе как раз начинался бой. Заколотый гонец из Тинга послужил спусковым крючком и бойня началась. На недоумевающую толпу воинов, собравшихся перед Тингом со всех крыш окружающих домов посыпались стрелы, а проходы были перегорожены небольшим количеством новых стражников, которые вместо того, чтобы сбить с крыши врагов наоборот запирали все выходы. Это была еще одна хитрость Аскеля. Переодетые викингами россы и их командиры браво вышагивали по всему городу, стараясь поразить всех своим богатым снаряжением. И когда Хомунд искал дружину для охраны города и Тинга, именно они попались ему на глаза и были выбраны среди всех остальных. В арсенале они смогли получить свое оружие и встать вокруг здания. Но когда стрельцы полезли на крыши перед самым началом, Хомунд что-то заподозрил. В небольшом переулке его, шедшего в одиночестве со своими сомнениями к Торольву встретили пятеро. Спустя некоторое время трое человек покинули переулок, неся на себе двух своих убитых товарищей. Хомунда спрятали в одном из окрестных домов…
Стрелы летели со всех сторон и потери среди викингов были ужасны. На крышах сидели самые опытные стрельцы, мастера вооруженные мощными степными луками, которые могли прицельно опустошить тул за пару минут. А тут даже и прицеливаться не надо было — стреляй себе в толпу, мечи стрелы, каждая минимум одного да убьет — не промахнешься. От полного истребления викингов спасло только то, что лучников было всего три десятка и у каждого было всего по одному полному колчану. Но все равно, сквозь хилые заслоны смогла прорваться с площади Тинга только половина находившихся там вначале викингов. Более тысячи воинов полегло меньше чем за пять минут, забитых как скот на бойне.
Прорвав оцепление толпа бросилась по направлению к арсеналу. Сражение у арсенала к тому времени уже закончилось, хотя это было единственно место, где все пошло не по плану. Сразу захватить арсенал путем обмана не получилось. Почувствовавший что-то нехорошее десятник заперся с двадцатью хирдманами внутри и сказал, откроет только ярлу или Хомунду. Тело Хомунда к тому времени уже остыло, а Торольва планировалось захватить в Тинге, поэтому командовавший россами сотник приказал атаковать. Первые две атаки пятидесяти россов были отбиты с потерями у атакующих и без потерь у викингов. Ситуация осложнялась еще тем, что из окружающих домов повылазили изумленные и встревоженные шумом боя жители, и кто-то из них уже побежал с вестью к ближайшему патрулю. Конечно, все патрули были на стороне атаковавших и бдительные жители вскоре легли на камни бездыханными, но это был плохой знак. Кто-то мог побежать и к верным ярлам хирдманам, которые все еще ничего не знали и все так же охраняли грозовые суда с рабами, а это все сильно бы усложнило. Поэтому оставшиеся тридцать человек решили просто завалить дровами единственный вход-выход из дома и поджечь. Прибежавшие с площади викинги как раз уперлись в огромный костер. Пока потушили костер, пока остудили камни, пока смогли проломиться сквозь покосившуюся каменную дверь, прошло изрядное количество времени. Первые викинги схватили свое оружие одновременно с ударами росских кораблей о пристань.
Судьба Харингхейма была решена.
Конечно, бои продолжались еще всю ночь и часть следующего дня. Где-то накал битвы был очень силен, но ничего кардинального защитники сделать не смогли. Разрозненные отряды, лишенные даже видимости руководства метались по городу или запирались в каменных зданиях, желая продать свои жизни подороже. Мечущихся отряды россы вырезали первыми, а запершихся в домах зачастую просто обкладывали дровами и под угрозой сжечь за живо принуждали к сдаче. Многие предпочли этому смерть в огне.
Утро следующего дня Аскель встретил рыдая на небольшом холмике за городом. Сын и это было всем, что осталось от его любимой. От Хальдис. Он говорил с ней, звал ее, плакал, шептал и кричал, но только эхо было ему ответом…
В середине дня его в этом полубезумном состоянии нашел Гудред и оттащил в город. Напоив вином до беспамятства он уложил своего ярла спать. В это время россы грабили город — шел первый день их неограниченной власти над Харингхеймом. На следующий день Аскель казнил Торольва.
В сопровождении нескольких местных жителей, первых попавшихся на пути, Аскель и несколько его дружинников, тащивших связанного по рукам и ногам Торольва, проследовали за город, туда, где располагались выгребные ямы. Всего у города было шесть огромнейших, вырубленных в скале еще при основании города, каменных ям. Размер их был таков, что все отходы города в течение года поглощались одной такой. В конце года яму плотно засыпали и оставляли на пять лет гнить. Через пять лет, в начале весны яму вскрывали и получившееся удобрение запахивали на полях вокруг города, обеспечивая отличный осенний урожай. К концу года эта яма пустела и на следующий год ее заполняли вновь. Именно к такой свежей, уже наполовину наполнившейся разнообразным гниющим мусором, яме и подтащил Аскель Торольва. По команде ярла дружинники столкнули вниз приведенных рабов, кинул им по лопате и приказали в этой омерзительной куче копать яму. Видя, что и Торольв, и хирдманы смотрели на эти приготовления с непониманием, Аскель решил пояснить свои действия.
— Ты великий воин, Торольв, — очень ласковым голосом, от которого однако всех слушателей передернуло, — ты достоин восседать за столом у Отца Битв в его небесном чертоге, обнимать валькирий и рубиться на веселых сечах. Однако я подумал, а что скажет Один, если ему в дружину попросится воин, умерший не в битве с оружием в руках, или при вражей пытке, смеясь в лицо своим катам, а утопленный в дерьме? Как ты думаешь, а, Торольв?
— Нет! Ты не посмеешь! Дай мне меч! Убей меня сам, но…
— Вот и я так думаю, что такого в небесных дружинах не потерпят… Уж больно вонюч будет такой боец…
— НЕТ!!! — бился в путах Торольв.
— Дать тебе меч… Умереть с честью… А не об этом же просил тебя Соти? А Эгиль? А все те, что были убиты по твоему приказу год назад? А Хальдис? Тем более что ты сам пообещал себе ужасную гибель! — уже кричал Аскель. — Так иди же и получи то, что сам себе уготовил! — с этими словами он столкнул связанного Торольва в приготовленную яму. — Засыпайте. — приказал он стоявшим внизу треллям.
Досмотрев казнь до конца, до того самого момента, как последние судороги перестали пробиваться сквозь слой навоза Аскель, с залитым слезами лицом прошептал «Соти, Хальдис, смотрите! Я отомстил за вас…»
В городе в это время россы деловито стаскивали самую дорогую добычу к себе на корабли, а остатки дружин Аскеля с немногими помощниками, которые Гудред смог урвать от грабежа у отмывшегося от грима Любослава, занимался исполнением приказов своего ярла. Аскель передумал. Он больше не хотел жить в этом городе. И он больше не хотел, чтобы хоть кто-то жил тут.