Фантастика 2026-167 - Елена Глазырина

От этого разит чучхе, но чучхе — это, в данном случае, пример успеха.

В отличие от КНДР, СССР невозможно отрезать от мира, потому что он слишком большой, ну и он и так уже давно в изоляции и живёт в условиях частичной автаркии. Некоторые санкции, наложенные на СССР, действуют с 1920-х годов и по сей день — в этом вопросе Запад вполне последователен. А частичная автаркия означает, что производится своё — пусть паршивого качества, но зато своё — да и качество можно исправить, причём Жириновский знает, как именно.

Он убеждён, что с Западом подружиться не удастся — всякие неожиданно наивные деятели будущего пытались, но безуспешно. В конце концов, попытки подружиться привели практически к открытой конфронтации. А если конфронтация, в конце концов, неизбежна, то зачем оттягивать? Зачем доводить её эскалацию до времён, когда страна будет, объективно, слабее?

— Владимир Вольфович, — обратился к нему маршал Куликов. — Сколько можно терпеть этот бред? Возьмите уже слово! Сахаров даже в последний день пытается превратить заседание в площадку для своих выступлений!

— М-хм… — отвлёкся Жириновский от мыслей. — Да пусть болтает, что хочет — он уже дискредитировал сам себя.

Вся проблема была в аргументации Сахарова — она оказалась несостоятельной, потому что основана на «слезинке ребёнка», «за всё хорошее и против всего плохого», что, традиционно, очень легко разбивается путём намеренного столкновения с реальностью.

Владимир разобрал утверждения Сахарова и столкнул их с реальностью, дотошно разжевав ему, на глазах всего Советского Союза, абсурдность многих его утверждений, источником вдохновения которых был «Голос Америки», который он, судя по всему, часто и внимательно слушает.

— … поэтому — нет, товарищ Сахаров, — услышал Жириновский реплику Горбачёва. — Ваше намерение занять всё время своими выступлениями вызывает обоснованное осуждение практически всех остальных народных депутатов. По общему мнению, вы имели достаточно времени, чтобы высказаться.

Это очередная ненавязчивая попытка генсека вмазаться в некие «мы» с народными депутатами, но она обречена на провал: единственные, кто здесь держится его стороны — это «консерваторы», но и с этими всё неоднозначно. Некоторые делают это из желания выслужиться, а некоторые сидят на стороне «консерваторов» только потому, что альтернативы хуже.

Фракцию Жириновского, например, некоторые «консерваторы» поддерживают исключительно в контру «реформаторам», и то, только по совпадающим вопросам, а в остальном, он им «классово враждебный», потому что не чурается втыкать шпильки в тело советского руководства и указывать на ошибки не Сталина, но Хрущёва и Брежнева.

— Ну, вы меня понимаете! — продолжал Горбачёв. — Прошу проявить уважение к тем, кто выступает в свою очередь! Следующим у нас кто выступает? Ельцин? Вот пусть Ельцин выступает!

Борис торопливо прошёл к кафедре и встал за неё.

— Уважаемые товарищи народные депутаты! — заговорил он, обращаясь к залу, а затем посмотрел на одну из камер. — Уважаемые граждане Советского Союза! Я хочу обратиться к вам всем с предостережением! Демократия, понимаешь, находится под угрозой! Здесь, в этом зале, собралась группа реакционеров и контрреволюционеров! Владимир Жириновский, понимаешь, и его клика…

«Он что, снова нажрался?» — нахмурился Владимир.

— Товарищ Ельцин! — окрикнул его Горбачёв. — Попрошу не переходить на личности!

— Я владею информацией! — заявил Ельцин. — Жириновский — это агент, подконтрольный КГБ! Его курирует лично Крючков! Вся его деятельность направлена, понимаешь, на дестабилизацию страны и остановку прогрессивных реформ! Пока я здесь, я этого не допущу!

— Прекратите превращать Съезд в балаган! — потребовал Горбачёв. — Товарищ Ельцин — сойдите с трибуны!

— Жириновский — ты разоблачён! — заявил Ельцин, глядя на Владимира, и отошёл от кафедры.

— Может, нам нужно как-то отреагировать? — спросила Светлана Савицкая.

— Да он же нажрался! — усмехнулся Владимир. — Зачем нам реагировать на бредни алкоголика?!

По Ельцину видно, что он начал больше и чаще пить — возможно, так сказывается провал с выборами в Верховный Совет. Он очень рассчитывал на это, а затем все предпринятые попытки заскочить, хотя бы в Совет старейшин, провалились.

Сейчас Жириновский даже начал осторожно думать о том, что он сумел сбить Ельцина на взлёте, потому что в Верховном Совете МДГ будет действовать без него, а ведь всё самое важное будет происходить именно там, в следующие два года…

Но у него есть шанс стать народным депутатом РСФСР в следующем году, баллотировавшись туда от Свердловска. Только вот Жириновский, прекрасно знающий, что «демократизация» приведёт к учреждению Съездов народных депутатов в союзных республиках, уже готовился и к этому.

Верховный Совет РСФСР — это тоже власть, но на ступень ниже. Жириновский тоже готовится баллотироваться туда, но от Москвы, потому что ему очень важно избраться в Верховный Совет Федерации и очень желательно стать председателем.

— Нажрался? — озадаченно нахмурился маршал Куликов.

— Да вы разве не видите? — спросил Жириновский. — Вы на лицо его посмотрите — испитое, с бодуна! Я думаю, что у него приступ белой горячки — она ему и нашептала всякую конспирологию! Полагаю, он очень обижен на меня за то, что я не допустил его избрания в Верховный Совет — вот и наложилось!

Окружающие его депутаты задумались.

Пошли перешёптывания, причём не только среди членов его фракции.

— Пусть болтает! — пренебрежительно махнул рукой Жириновский. — Если бы я был алкоголиком, сказал бы о нём, что он тайный агент ЦРУ, работающий на развал СССР, ха-ха-ха!

Члены фракции засмеялись, причём некоторые глумливо. А Ельцин, сидящий относительно недалеко, покраснел и начал порываться сделать что-то.

«Хочет встать и облить меня минералкой», — улыбнулся своим мыслям Жириновский. — «Но не получится — нет тут минералки!»

Закрытие Съезда проходит в духе предыдущих дней, с попытками Горбачёва соблюсти формат и приличия, но без особого успеха.

Впрочем, основная задача Съезда выполнена — значительную часть депутатов в Верховном Совете СССР составляют «консерваторы», среди которых, правда, немало сочувствующих фракции Жириновского.

Это позволит генсеку осуществлять фактический контроль над решениями Верховного Совета, то есть, всё будет идти так, как ему и надо — во всяком случае, он думает, что именно так всё и будет.

Но случилась непредвиденная беда — «реформаторы» набрали 13 % мандатов в Верховном Совете, поэтому обязательно будут изо всех сил блокировать любые решения «консерваторов».

И если бы беда пришла одна — также в прямом эфире, впервые в истории СССР, оппозиционеры открыто критиковали КПСС и предыдущих генсеков, особенно Сталина. Это подрыв устоев, вызвавших ускоренное снижение легитимности КПСС в глазах общественности. То есть, буквально, Горбачёв добился поставленной цели, но метафорически, лишь усугубил ситуацию.

«Это только потому, что он идиот и решения