Диана Торнли - Эхо далекой битвы

Дарси, бледная, взволнованная, сидела неподвижно, прикусив губу так сильно, что оставалось загадкой, почему из нее не идет кровь.

— Я смогу когда-нибудь по-настоящему вернуть себе сына? — спросил наконец адмирал. Голос его прозвучал как-то странно, словно у него болело горло.

— Да, — сразу же отозвалась Либби. — Конечно, сможешь. Но это потребует времени и очень большого терпения. Она вздохнула. — В общем-то, насколько успешным будет процесс выздоровления, зависит не от меня, а от вас обоих. Рекомендую вам проводить с Трисом первые часы после его пробуждения. Вам следует как можно чаще бывать вместе, одной семьей. Я понимаю, что сейчас это нелегко, но начинайте втягивать его в нашу жизнь.

Вам потребуется терпение. Трис будет мрачным, злым, угрюмым, молчаливым. Но он постоянно будет наблюдать за вами: за тем, что вы делаете, что говорите, взвешивать, анализировать, приходить к каким-то своим выводам. Когда Трис станет что-то говорить, не забывайте, что это может быть диаметрально противоположным тому, что он чувствует, что имеет в виду. Старайтесь не замечать его напыщенности, грубости, бесцеремонности. Помните, что это только щит от боли и смятения, через которые ему придется пройти.

И еще одно: он может попробовать сыграть на том, что вас двое, попытаться противопоставить вас друг другу. Не позволяйте ему этого! Одно из важнейших условий успеха заключается в том, что Тристан должен видеть ваше единение, вашу взаимопомощь.

Особенно сурово он станет проверять тебя, Лухан. Трис пойдет на все, чтобы испытать твое терпение, подталкивая тебя к грубости, жестокости. Старайся не обращать внимания, если только он не совершит чего-нибудь по-настоящему опасного или вредного. Имей в виду, что Тристан не станет принимать на веру твои слова, узнав на своей шкуре, что они ничего не значат. Он будет судить о тебе, исходя из твоих действий, поступков, того, как ты поведешь себя по отношению к нему. Поэтому чем больше времени ты выделишь для общения с ним, тем лучше.

Лухан только кивнул. Либби знала, что сейчас ему не хотелось говорить.

— Ты не один, не забывай об этом, — уже мягче сказала она и посмотрела на Дарси. — Вас двое. Да и я буду регулярно встречаться со всеми вами — как вместе, так и индивидуально. Сколько времени уйдет на адаптацию? Не знаю. Вам всем придется многое в себе изменить.

Некоторое время в палате стояла тишина. Наконец Дарси спросила:

— Когда ты отпустишь Триса? Неужели ему еще нужно оставаться здесь?

— Да. Лучше, если он пока побудет под наблюдением. Его основные показатели стабильны уже несколько дней, и сегодня вечером я сняла ограничения, касающиеся посещений. Но вот спит он не очень хорошо. Его продолжают мучать кошмары. И потом, я не хочу снимать его с системы гемодиализа. Он неважно ест. Пусть поднаберется сил.

Либби вдруг вспомнила что-то и повернулась к Лухану.

— Ты знаешь, сегодня утром Трис сказал мне, что хотел бы поесть мяса, настоящего мяса с косточкой. Я обещала, что посмотрю, что можно сделать.

— Сходи на камбуз, к Вассман, — предложил Лухан доктору Мозес. — Если где-то на корабле есть мясо, то знает об этом только она.

Дарси натянуто улыбнулась.

— Ему нравилось почти сырое. Знаете, я столько раз говорила, что так есть нельзя, что в продуктах бывает… — Она замолчала. — Надеюсь, вы проверили, есть ли у него паразиты?

— Да, об этом уже позаботились, — уверила ее Либби. — И сказать по правде мне все равно, в каком виде он съест это мясо. Лишь бы съел!

Мне бы хотелось как можно скорее взяться за его спину, — продолжала она после паузы. — Судя по всему, потребуется не менее трех процедур, чтобы убрать иссеченную ткань и как следует подлатать его. И после каждой процедуры ему нужно будет несколько дней вести себя очень тихо и спокойно. Так что раз уж ты сама пока не можешь, — повернулась она к Дарси. — Я поставлю своих медсестер приглядеть за ним.

Дарси кивнула.

— Когда мне можно повидаться с ним?

— Завтра, — Либби выдавила улыбку. — И можешь посидеть подольше. Она поднялась. — Ну ладно, я и так вас сегодня задержала, а уже давно пора спать. У вас еще есть ко мне вопросы? — Взгляд ее перебежал с Дарси на Лухана.

Они не ответили, но доктор знала и видела по их глазам, что им еще предстоит многое осмыслить и обсудить. Вопросы появятся позже.

Тристан лежал на боку, поджав ноги и уткнувшись лицом в переборку. На спине отчетливо виднелись рубцы. При виде их у Дарси сдавило горло. Опустив чемоданчик, она осторожно коснулась плеча сына и позвала:

— Триссер?

И тут же вспомнила, что называла его так давным-давно, когда он был еще ребенком. Дарси не знала, почему именно сейчас это имя всплыло в памяти. Может, причина в том, что Тристан показался ей маленьким и беззащитным.

Ее прикосновение заставило юношу вздрогнуть. Он посмотрел на мать и сначала не узнал, так как на ней был защитный костюм. Но уже в следующее мгновение глаза Тристана расширились.

— Мама! — сказал он и торопливо сел, поднося руку ко лбу.

Обняв сына, Дарси дала волю слезам.

Некоторое время она плакала и обнимала его, но потом слезы иссякли. Дыхание выровнялось.

Взяв в ладони голову сына, Дарси подумала, что именно так делают женщины на Ганволде. Она прошептала:

— Как я рада снова увидеть тебя, Трис. Когда ты ушел там, на Ганволде, мне казалось, что мы уже никогда не встретимся.

Не поднимая головы, он ответил:

— Джва'лай. — Голос его прозвучал хрипло. — Мне нужно было это сделать… ради тебя. Джва'лай.

Ганианское слово, обозначавшее трудное и опасное дело, которое необходимо выполнить ради своей матери. Наверное, Дарси следовало догадаться об этом. Еще не достигнув и десяти лет, Тристан в культурном отношении был в большей степени ганианцем, чем человеком. Для Дарси не являлось секретом и то отчаяние, в которое повергла сына ее болезнь. Она знала, что отправляясь из лагеря, Тристан понятия не имел, в какое опасное путешествие он пускается. У него не было ее знаний, а только желание добраться до колонии людей и попросить о помощи. Дарси заглянула в виновато опущенные глаза сына.

— Какую страшную цену ты заплатил за мою жизнь! Трис, я так тебя люблю! Не покидай меня больше.

Он не ответил ни словом, ни взглядом.

Дарси взяла сына за руку. Затем помолчала, набираясь сил.

— Я… слышала о Пулу, — прошептала она наконец. — Мне очень жаль.

Тристан взглянул на нее. Его глаза были полны безнадежности. Лицо юноши исказилось.

— Значит, Пулу и вправду мертв? — приглушенно спросил он.