Диана Торнли - Эхо далекой битвы

Он не ответил ни словом, ни взглядом.

Дарси взяла сына за руку. Затем помолчала, набираясь сил.

— Я… слышала о Пулу, — прошептала она наконец. — Мне очень жаль.

Тристан взглянул на нее. Его глаза были полны безнадежности. Лицо юноши исказилось.

— Значит, Пулу и вправду мертв? — приглушенно спросил он.

— Да. Либби сказала мне об этом вчера вечером, и с тех пор я все время думаю о нем. Помнишь, как он принес кремень и показал, как из него можно сделать нож? А помнишь, как вы с ним боролись, когда были совсем маленькими, и он иногда поддавался тебе? Как он называл тебя «маленький брат», даже когда ты вырос и стал выше его?

— Пулу не должен был умереть! — Тристан вырвался из объятий матери и отвернулся к стене. — Мне нужно было догадаться, что ему плохо, что он ранен! Я был обязан чем-то помочь ему!

— Что с ним случилось, Трис? — участливо спросила Дарси.

— Не знаю! Не знаю! — Он покачал головой. — Пулу упал, когда мы бежали к шаттлу. Там были солдаты… они стреляли в нас. Может, тогда его и ранили. Но Пулу поднялся и добежал! Я не думал… — Голос его вдруг сел. Тристан остановился, сглотнул и снова покачал головой.

— Даже, если бы ты знал, что его ранили, — сказала Дарси, — ты бы не смог ничего сделать. Здесь нет твоей вины. Так часто случается в бою. Кто-то всегда погибает.

Тристан молчал. Он сидел, пытаясь сдержать слезы. Дарси снова попыталась обнять сына, уменьшить его боль, разделить горечь утраты.

— Поплачь, это поможет.

Какое-то время юноша еще держался, потом наклонился к ней, обнял, и Дарси услышала приглушенные рыдания.

Слезы сына смешивались с ее собственными. Теплые, даже горячие, они словно изливались из самой глубины души.

Наконец слезы иссякли, и вместе с ними ушла боль. Обессиленный физически и эмоционально, Тристан повис на плече матери.

Она вытащила из кармана платок, собираясь вытереть его лицо, когда за спиной открылась дверь. Услышав скрип, Тристан поднял голову и… напрягся. Дарси повернулась.

Лухан.

Он замешкался у входа, переводя взгляд с жены на сына.

— Я не помешал?

— Нет, — ответила она. — Входи.

Краем глаза Дарси заметила, как напрягся Тристан, закусив нижнюю губу. Она взяла сына за руку.

Лухан подошел к кровати.

— Как дела, сын? Тебе лучше?

Тристан втянул голову в плечи, но ничего не ответил. Дарси знала, что он будет молчать, боясь проявить страх.

Похоже, Лухан это понял.

— Все в порядке, — негромко произнес он. — Немного помолчав, адмирал кивнул на голографическую картину на стене. — Я думал, может, тебе понравится… делать-то здесь особенно нечего. — Из кармана он извлек видеочип. — Это «хасама», калезийская история. Действие происходит пять тысячелетий назад, но во всей галактике не найдется, пожалуй, более увлекательного творения. — Он протянул коробочку Тристану.

Юноша взял ее не сразу, посмотрев на мать.

— Да, сэр.

— Для тебя у меня тоже кое-что есть, — сказал Лухан жене. Он снова опустил руку в карман и вынул пару золотых звездочек. — Все эти годы, пока ты числилась пропавшей без вести, мы продолжали считать тебя живой. Два года назад тебя произвели в капитаны Космического Флота Состиса. Я как-то забыл об этом, но сегодня утром увидел тебя в униформе и подумал, что чего-то не хватает.

— Так чего же ты ждешь? — спросила Дарси.

Лухан приколол звездочки к эполетам и, закончив, отступил. Она вытянулась по стойке «смирно» и торжественно отдала салют адмиралу.

Лухан улыбнулся.

— Не надо этого делать, Дарси. Тем более здесь.

Она вопросительно посмотрела на мужа, не зная, как реагировать на его слова.

Так они оба и стояли, глядя друг на друга в неловком молчании, когда дверь со скрипом открылась.

Это был лаборант, молодой человек чуть постарше пациента. Увидев адмирала, он замер у порога.

— Извините, сэр.

— Все в порядке. Входите.

Дарси повернулась к Тристану.

Юноша с трудом поднялся, и втянув голову в плечи, разглядывал свои руки. Дарси заметила, как натянулась кожа на его скулах, как сузились глаза.

— Трис? — тревожно спросила она.

Он не сразу поднял голову, но в глазах юноши горел такой гнев, что Дарси отшатнулась. Но уже в следующее мгновение она поняла, какие чувства пытается скрыть ее сын.

— Мне нужно, чтобы вы оставили нас. Оба. Мы должны побыть вдвоем несколько минут.

Но когда мужчины удалились, Тристан расслабился не сразу. Плотно сжав зубы, он посмотрел на мать. Дарси опустилась на край кровати.

— В чем дело, Тристан?

— Он не выказывает тебе должного почтения. Не ты, а он обязан выражать тебе джва'лай!

Дарси покачала головой.

— Дело не в этом. Ты ошибаешься. Я отдавала салют. Так принято приветствовать старших по званию.

В следующее мгновение она вспомнила что-то важное.

— Послушай, Трис, мне кто-то говорил, что ты какое-то время находился в военной академии на Исселе. Разве тебя не учили приветствовать инструкторов и других кадетов?

— Да. — Он кивнул и опустил глаза. — Но там все было не так. Мужчины отдавали салют другим мужчинам! — По его лицу скользнула гримаса отвращения.

Дарси притворно улыбнулась.

— Знаю, что здесь все не так. Мне тоже приходится ко многому привыкать. — Она помолчала и вздохнула. — Не все сразу, Трис.

Юноша ничего не ответил.

— Но ведь дело не в салюте, так ведь?

— Нет.

— Тогда в чем?

Взгляд Тристана скользнул в сторону.

— В нем.

— В нем? — удивленно переспросила Дарси. — Ты имеешь в виду отца?

Он кивнул.

Этот человек ведет себя так, словно выбрал тебя. Мне это не нравится.

Сравнение с обычаями ганианцев, у которых женщины сами выбирают мужчин, обескуражило Дарси. Но потом она поняла, что больше ему просто не с чем сравнивать. Женщина вздохнула.

— У людей мужчины и женщины равноправны в выборе партнера. Мы с твоим отцом выбрали друг друга. И сейчас мы остаемся супругами, хотя прошло уже очень много времени. — Словно споткнувшись об этот факт, Дарси сбилась и замолчала. — Мы снова семья, Тристан. И к этому нам тоже нужно привыкнуть.

Немного подумав, юноша кивнул. Дарси поднялась, взяла свой чемоданчик. Затем поцеловала сына в лоб.

— Я приду к тебе завтра и останусь на все утро.

Выйдя в коридор, она сразу же обратилась к

лаборанту:

— Теперь заходите. — Дарси повернулась к мужу.

— В чем дело?

— Помнишь, что говорила нам Либби вчера вечером? — Она вздохнула. — Трис… неуверенно себя чувствует.

Лухан долго смотрел на нее, ожидая, вероятно, объяснений.