Я – Легенда! Книга IV - Жорж Бор

Олег Дмитриевич Потёмкин вошёл в зал последним, как всегда, и, как всегда, никто не посмел поставить ему это в укор. Высокий мужчина в золотом одеянии двигался спокойно, без суеты и лишнего пафоса, и лишь те, кто хорошо его знал, заметили бы, что левая, нечеловеческая половина его лица, та, что напоминала статую странного стального цвета с голубыми прожилками, этим вечером имела какой-то странный отблеск.

Зал Совета был огромен и лишён показной роскоши, столь любимой полисной знатью. Ни позолоты, ни ковров, ни нагромождения гербов. Только белый камень пола с серебристыми кристаллическими жилами, что казались живыми в свете льющихся сверху лучей света, да высокие окна, за которыми не было ничего, кроме ослепительного неба, парящих внизу облаков и сияния трёх солнц. За длинным полукруглым столом уже сидели остальные члены совета — одиннадцать светлейших князей Империи, владыки людей и существ, перед которыми склонялись армии, полисы и целые государства.

А ведь тринадцатое место, центральное, поднятое чуть выше прочих, в этот раз не пустовало.

Там, в тени, куда не дотягивались ни лучи ламп, ни сияние трёх солнц, сидел Он. Неподвижно и молча, как всегда. Контур фигуры угадывался смутно, словно сам свет огибал это кресло стороной, не решаясь коснуться сидящего. И лишь изредка, примерно раз в несколько минут, без всякой видимой причины по этой неподвижной тени пробегала короткая зелёная искра. Блеклая, ядовито-яркая, она скользила по телу Императора, каждый раз в новом месте, и гасла, не оставляя следа. Каждый раз, когда это случалось, в зале словно становилось холоднее, и даже Егор Алексеевич Меньшиков, главный полководец Империи, человек, чьё имя враги державы произносили с равной смесью ужаса и почтения, чувствовал себя неуютно.

Присутствие Императора телесно, а не одной лишь Волей, было событием столь редким, что иные из сидящих за столом не видели его так уже десятилетиями. Все члены совета светлейших князей пользовались безграничным доверием государя и гордились тем, что правитель позволяет им решать некоторые дела без своего участия. Однако, ни у кого из них не было и малейших сомнений в том, что Император в курсе происходящего, пусть он лично не был на совете хоть сотню лет.

Погруженный в свои думы, ещё не дойдя до своего кресла, Олег Дмитриевич внезапно понял, отчего одиннадцать сильнейших людей Империи сидели в полной тишине и не начинали без него. Дело было не в нём. Они ждали не его. Хозяин острова явился в Зал лично и сидел здесь, в тени, всё то время, пока светлейший князь Потёмкин по давней своей привычке не спеша шёл сюда коридорами, уверенный, что мир, как и всегда, подождёт.

Холод мгновенно проскочил по усиленному позвоночнику от стального края его лица до самых пят. Заставить ждать себя Императора? Это даже не дерзость, это… конец?

Олег Дмитриевич остановился и низко склонился, практически к полу, стремясь не выказать свой испуг.

— Простите, государь. Я не знал, что вы почтите Совет личным визитом.

Тень на тринадцатом месте шевельнулась едва заметно. Зелёная искра скользнула по невидимому плечу и медленно угасла.

— Я знаю, что ты не знал, — произнёс голос, в котором не было ни гнева, ни прощения, ни вообще хоть чего-то живого. — Сегодня меня занимает иное, Олег. Потому садись. И говори, — Император немного помолчал, и эта пауза реально давила. — Но запомни тот холод, что сейчас скопился в твоем теле. Ведь он может остаться в нем навечно.

Светлейший князь Потёмкин, не кланявшийся никому уже добрых полвека, молча прошёл к своему месту, не вполне уверенный, что у сегодняшней милости Императора нет второго дна.

— Итак, — нарушил тишину один из князей, сухой и высокий, с тонкими пальцами хирурга и усталым лицом учёного. — Полагаю, мы собрались не ради уральских мятежников. С ними, насколько я вижу, уже всё ясно.

— С ними всё ясно, — подтвердил Потёмкин, опускаясь на своё место и складывая руки на столе. — Москва. Снова Москва. В последнее время столица буквально требует нашего внимания.

— Опять ваш безродный с краденым кристаллом? — поморщился Меньшиков. — Мы же туда отправили судью. Разве этого мало для одного зарвавшегося дикаря?

— Судью отправили не поэтому, ваша светлость, — негромко ответил один из членов совета. — В верховную канцелярию обратился с запросом глава рода Болотовых. Князь сообщил, что необходим носитель воли Императора для разбирательства в деле между правителями полиса.

— Есть виновный? — внезапно произнёс глава рода Романовых и светлейшие князья удивлённо посмотрели на своего господина. Обычно его можно было заинтересовать только началом войны с другим государством или обнаружением крупного кристалла.

— Пока у нас только предположения, повелитель, — быстро отозвался Потёмкин. — Многое должен прояснить визит судьи. Тени не сумели ответить на заданные вопросы, но все они сходятся во мнении, что к проблеме имеет отношение один дикий барон.

— Если это вообще дикий барон, — холодно добавил Меньшиков. — Ваши домыслы могут только усложнить ситуацию, Егор Алексеевич. Тот, к кому привязался кристалл класса А+, тот, кто по всем нашим законам и расчётам не должен был пережить и первого касания к этой силе, на днях устроил яркое шоу в Московском полисе. У нас нет чётких подробностей, но результатом конфликта стала гибель графа Овчинникова. У него до этого был серьёзный конфликт как раз с новым владельцем кристалла рядом с Московским полисом.

— Подробности… — сухо и безразлично произнёс Император, но одной этой фразы уже было достаточно, чтобы напряглись все светлейшие князья.

— Их нет, господин, — склонился в низком поклоне Меньшиков. — По докладу теней, начался мятеж в секторе столицы, закреплённом за родом Овчинниковых. Который закончился в течение шести часов гибелью графа. Его тело, с дырой вместо лица, предоставил совету князь Болотов, который до этого прислал прошение о визите судьи.

По залу пробежала лёгкая, едва уловимая волна. И это не было волной возмущения, здесь давно никого не трогали чужие смерти. Скорее это было удивление и… интерес, который возникает у лучших умов, привыкших оценивать масштаб угрозы прежде, чем позволять себе любые чувства.

— Кто-то казнил главу великого рода… — медленно проговорил кто-то. — Выстрел в затылок. Вряд ли это случайное попадание.

— Именно так, — кивнул Потёмкин. — Однако казнь, это не главное, — он помолчал, ещё раз взвешивая то, что собирался сказать