Я – Легенда! Книга IV - Жорж Бор
В зале наступила тишина. Несколько князей переглянулись. А в тени, не пьедестале зелёная искра задержалась чуть дольше обычного на плече правителя, тлея, как уголёк.
— Изумрудный артефакт уничтожен, — тихо повторил пожилой князь, и в голосе его послышалось нечто, похожее на осторожность. — Кем? В Московском полисе нет тех, кто на это способен! Может быть, был использован другой артефакт? Что мы знаем о природе изумрудной силы? Быть может, есть какая-то противоэнергия, способная…
— Не знаю. Знаю лишь то, что кто-то сумел подойти вплотную к носителю силы у хладнокровно его убить… А потом уничтожил то, что считалось неразрушимым! — сказал Потёмкин. — Более того, этот человек знал, что делает. Это была не случайность и не удача. Похоже, мы имеем дело с носителем древних знаний. Может даже из Европейского агломерата или Китая. А может тот самый парень, который выжил вопреки всем нашим прогнозам при контакте с кристаллом А+.
Меньшиков подался вперёд, и тяжёлое лицо его утратило всякую тень иронии.
— Ты понимаешь, что говоришь, Олег Дмитриевич? Рядом с Московским полисом объявился некто, кто может справляться с изумрудной энергией и не боится её. Вряд ли это простой дикий барон с краденым камнем. Это нечто, о чём нам следовало знать давно. И что мы почему-то не заметили.
— Именно поэтому, — ровно ответил Потёмкин. Он уже так давно был постоянным членом высшего собрания Империи, что просто не обращал внимания на эмоции других светлейших князей. Кого-то другого реакция Меньшикова могла ввергнуть в трепет, но Олег Дмитриевич даже бровью не повёл, — я и собрал Совет.
И вот тут на тринадцатом кресле шевельнулась тень.
Движение было едва уловимым, всего лишь лёгкий наклон головы, не более, но двенадцать сильнейших рунников Империи смолкли разом, словно у каждого из них перехватило горло. Потому что они почувствовали Его внимание. То самое, которое невозможно было спутать ни с чьим иным, ибо оно ощущалось не как взгляд одного существа, а как давление чего-то несоизмеримо большего, что лишь на время согласилось уместиться в человеческом теле и сесть в человеческое кресло.
Если бы кто-то из них в этот миг мог взглянуть не на лицо своего государя, а сквозь него, вглубь самого острова, то увидел бы интересную картину. Там, где под белым камнем залов, под жилами кристаллов, в самой утробе летящего острова мерно пульсировало нечто огромное и непередаваемо опасное. Великанское сердце острова, которое кормилось синими кристаллами, что свозили сюда со всей Империи как дань или плату. Кристаллы отбирали у баронов и высших аристократов, обменивали или вырывали силой и опускали вниз, в искристую темноту, чтобы хоть ненадолго удовлетворить её бесконечный голод…
Но они не видели. Им и не полагалось видеть.
Зато Он видел всё. И, скользя незримым вниманием по склонённым перед ним головам, Император знал то, чего не знал ни один из его верных вассалов. Знал, для чего на самом деле светлейшие растят, укрепляют и берегут эти прекрасные, выдержанные временем и пропитанные чистейшей кристаллической связью тела. Знал, кто и в какой час войдёт в них, как входят в пустой, заранее протопленный дом. И знал, что час этот уже близок, потому что те, ради кого всё это и затевалось, те, чьё имя не звучало в этих стенах вслух никогда, наконец пробудились. И встревожились.
Они почувствовали неладное. Там, в Москве, кто-то посмел уничтожить частицу их силы! И они потребовали разобраться.
— Судья должен прибыть в Московский полис в самое ближайшее время, — негромко начал Император, и зелёная искра скользнула по его горлу, на мгновение высветив в тени что-то, на лицо человека похожее лишь отдалённо. — Этого больше недостаточно. То, что зреет там, я желаю увидеть сам. Собственными глазами.
Он умолк. А потом добавил буднично, как говорят о делах давно решённых:
— Разверните остров. Мы идём к Москве.
Двенадцать светлейших князей разом поднялись и опустились на одно колено, склонив головы перед сидящим в тени.
А где-то глубоко под их ногами, в утробе летящей крепости, дрогнуло и загудело ненасытное сердце. Там в неприятной липкой темноте таял, отдавая последнюю синеву, только что вырванный у Игнатовых родовой камень. Остров начал разворот. Облака под его днищем расступились, три солнца качнулись в высоких окнах — и легендарный летающий остров рода Романовых лег на новый курс, на запад.
В Московский полис, к маленьким дерзким человечкам, которые ещё не знали, что скоро у них будут важные гости…
Глава 8
Баронство Орлова.
Под заклинательным залом.
— Тише-тише! — жестом останавливая несущихся в мою сторону механоидов. Для них я был основой и источником их силы, поэтому напасть на меня или причинить какой-то вред они в принципе не могли. Если только их полностью захватит инородная сила или какой-то запредельной мощи сородич. Но и тогда они скорее всего просто погибнут, а не станут нападать на меня. — Чего ты так разволновался, Железяка?
— Многоцелевой конструкт! — проскрипел-прорычал главный механоид. — Утерянная технология высших цехов. Одна из приоритетных целей восстановления популяции сложных механоидов и экспансии в насыщенные энергией планы. Необходим боковой разрез с деталями. Необходим продольный разрез. Необходим послойный план восстановления.
Последние фразы уже предназначались не мне. Металлический червь стремительно приступил к работе, а его многочисленные подчинённые принялись строить вокруг иллюзии вполне себе реальные стальные леса. Ударили по глазам первый искры сварки, и я решил отойти в сторону, чтобы меня ненароком не придавило какой-нибудь деталью.
Возбуждённо галдящая на своём трещащем наречии толпа мехов возбуждённо носилась вокруг моего воспоминания, стремительно облепляя его стальной плотью. Этот образ пришёл ко мне как раз во время уничтожения накопленного заряда изумрудной энергии. Вернее, не конкретный образ даже, а просто картинка, где на почти бесконечном поле десятки подобных механоидов строят нечто настолько большое,