Путь в пустоте - Данила Скит

— Это человеческая кровь, — спокойно поведала Медея.

— Бедный ребенок, — прыснула Даяна, хотя таких детей на корабле было много. — Тебе не снятся плохие сны?

— А какие сны плохие?

— В которых происходят неприятные вещи, — Даяна порылась в стальном шкафчике, достала стопкой сложенную одежду. — Может, тебе страшно, когда ты остаёшься одна? Или кажется, что за тобой кто-то гонится? Ты скажи, я свожу тебя к доктору Грегори.

— Я ничего не помню, — Медея действительно ничего не помнила. Все ее воспоминания обрывались на космодроме, у тела мертвой матери.

— Тебе повезло больше, чем остальным.

В итоге ее одели почти так, как она хотела. В плотные теплые колготки, поверх которых натянули забавные штаны с кармашками, выдали ей белую футболку с клубникой в очках и полосатую куртку с широкими рукавами в три четверти. Вместо армейских сапог не по размеру Медее повезло получить удобные кроссовки с молнией на боку. Те были сняты с убитого мальчика, но Даяна Медее об этом не сказала. Не помнит — и хорошо.

Вся лишняя одежда, что выдавалась на корабле, раньше принадлежала погибшим пассажирам. Бесхозный скарб простаивал в чемоданах, и однажды за ним пришли в пустые каюты. Медея обожала свои кроссовки, особенно свечение молнии, когда она подпрыгивала на месте.

— Теперь то, что надо, — Даяна довольно оглядела Медею. — Нравится?

— Очень нравится. Теперь я смогу стать рыцарем.

Она специально пошла сначала в спортивный зал, чтобы покрасоваться. Нэввид, вместо того, чтобы уважить ее, начал неистово ржать. Он не мог заткнуться до тех самых пор, пока Медея не поколотила его кулаками. Прямо при всех. Нэввид, конечно, ничего не почувствовал, но удивился такой храбрости. Он демонстративно заявил, что девчонок не бьёт, но с тех пор разговаривал с ней как с равной, ведь теперь она выглядела почти мальчишкой.

Девочка была самой младшей на корабле, и постоянно прикидывала, к кому бы ещё прицепиться, кроме Эсхекиаля. Все остальные девчонки были старше ее на лет пять, и не особо хотели возиться с малявкой. Правда, ещё была Ашера, но та сама обходила ее стороной. Медея зачастила на тренировки, чтобы поглазеть и послушать. После того, как Нэввид ее принял, приняли Медею и остальные.

У забитого до заплат тренировочного манекена стояли Минхо, Даррел и Томаш, а Нэввид тем временем махал ногами, стараясь достать тому до шеи. У него получалось лучше всех, а хуже всего у Минхо. Тот был тощим и хилым, грузный Даррел шутил все время, что тот промахивается, потому что у Минхо глаза косые. Молодняк обычно держался поближе ко взрослым, но научен был не путаться под ногами.

— Сегодня идем на нижний ярус. Ты с нами? — Даррел придержал манекена, чтобы тот не свалился при ударе. Насилу увернулся от ноги Нэввида.

— С вами, — тут же согласилась Медея. — А что там, на нижних ярусах?

— Да я не тебе. Я Нэввида спрашиваю, — Нэввид считался самым храбрым.

— Пусть идет, если захочет, — Нэввид весь вспотел, рыжие волосы его прилипли ко лбу. — Там гравитаторы. Кто дальше зайдет — тот самый крутой.

— Я не знаю, что такое гравитаторы, — ответила Медея.

— От них писать хочется, — пояснил Даррел. — И к стенам прижимает. Шагать совсем трудно становится, потом падаешь и лежишь, если кто-нибудь не поможет.

— Нижний ярус закрыт, — сказал Томаш, почесывая оттопыренное ухо под выбритой макушкой. — Недавно объявили аномальную опасность. Я слышал, как Артифе отдавали приказ все заблокировать.

Длиннолицый Томаш был старше остальных на добрых четыре года, и считал себя вправе обламывать остальным забаву.

— А я там все время чихаю, — к компании подошел Сириус, могший составить конкуренцию худобе Минхо. Только глаза у него были большие, словно от удивления.

— Ну и что? Все равно туда никто не попадет. Артифа никого не пустит.

— Артифа в последнее время совсем дурная. Путает мое имя и камеры у нее не работают, — Нэввид сделал выпад и с разворота снес манекену голову. Даррэл поднял ее и поставил на место.

— Откуда знаешь?

— Медея лазила по шахтам, и она ее не заметила.

Все тут же повернули головы к Медее.

— Между первым и вторым ярусом. Там все забито техническими блоками. Совсем не интересно. Только что-то все время щелкает и гудит, я и не разобрала ничего.

— Из шахты просто не видно, — сказал Нэввид. — Если не попадаться взрослым на глаза, можно пробраться на нижний.

— А если не попадаться на глаза капитану, можно попасть в вирт-капсулы. Третий ярус лучше, — Томаш явно не хотел принимать участие в забеге, но и отказаться не мог. Тогда его посчитают трусом.

Третий ярус. Больше всего места там занимали длинные шеренги одинаковых кают, Медея справедливо предполагала, что для совершенно одинаковых людей — «Гофор-3» был военным кораблем, и предназначался для солдат. Иногда она представляла их — огромных, высоких, с мышцами, которые росли только потому, что в них была заложена гроу-программа. Она видела генетически измененных солдат всего раз — на параде в честь окончания второй Системной войны, и тогда они показались ей громадными, чем-то походящими на роботов. Прямо как на плакатах о великих защитниках Империи. В ее воображении эти солдаты захватывали планеты и другие галактики, и пробирались через плотные папоротниковые джунгли, чтобы когда-нибудь она смогла увидеть новые миры. Наверняка, так и было бы, если бы люди не изобрели неисправный телепорт и монстры не заполонили их родную планету.

Медее хотелось поглазеть на капсулы, но трусихой она тоже прослыть не хотела.

Не успели они подойти к большой дыре посреди корабля, как Медея почувствовала себя очень уставшей. Где-то глубоко внизу мелькали синие огоньки, юркими светлячками носившиеся по спирали. Сесть бы и отдохнуть, да нельзя. Нужно дойти до какой-то третьей двери, чтобы тебя посчитали самой храброй. Не описаться бы… уже очень хочется.

Сириусу дали по уху Ксандер и Роули, что караулили спуск. Потом утащили его куда-то, но так было задумано. Дорога теперь свободна. Ребята прошли до самого дна, в котором не было ничего примечательного: большой круг, который слегка вибрировал. Но если поставить на него подошву, отрывалась она с трудом.

— Первая дверь, — Нэввид ткнул пальцем куда-то во тьму. Когда у самого пола зажёгся очередной огонек, метрах в десяти от них показалась высокая дверь, слишком узкая даже для ребенка. Взрослому трудно туда зайти, наверное, она предназначалась для чего-то другого. Дальше находилась ещё одна такая же. А вот с противоположной стороны последняя, низкая и широкая. Медея предположила, что