Наследие [СИ + иллюстрации] - Евгений Сладков
Ещё до того, как достигли вершины, в воздухе стало ощущаться странное. Едва уловимый металлический оттенок, который, несмотря на свою кажущуюся незначительность, будто предвещал наступление неизбежных событий. С каждой пройденной ступенькой мы становились всё ближе и ближе к ним. А оттенок обретал всё большую глубину и плотность. Он становился тяжелее, насыщеннее и, казалось, старался проникнуть в каждую пору кожи, вызывая тревожное чувство, заставляя ускорить шаг в ожидании того, что может обнаружиться наверху.
Кровь.
Кровь, что встретила нас прежде, чем закончился подъём.
Кровь, что однажды хлюпнула под ногами, заставила прилипнуть к себе, густой и уже успевшей чуть подсохнуть.
Кровь, что заставила Меланиту убавить шаг, позволив мне сперва вровень стать, а потом и вовсе обойти её. Сделать это аккурат перед завершением лестницы. Впрочем, что её конец, что опережение девушки — всё прошло мимо внимания. Как только появилась возможность взглянуть на памятную площадку, так всё прочее отошло на Предел знает какой по счёту план.
Наверху нас встретило лишь три цвета.
Бело-голубой — от кристалла, что стал надгробием для Алканы.
Бурый — от крови, что обильно покрывала всё вокруг.
Чёрный — от тьмы, что скрадывала детали свершившейся здесь трагедии.
И ни малейшего оттенка зелени. Ни от знаков на стенах, ни от руны над алтарём, сейчас полностью скрытом. А та зелень, что распространялась от кристаллов в наших руках, в зачёт не шла.
Вступать на площадку я не торопился. Как не пустил туда и Мелу, придержав за руку:
— Погоди, давай осмотримся сперва.
— А ты разве что-то видишь?
Этот встречный вопрос звучал чересчур резонно, так что ничего иного не оставалось, кроме как согласиться с гильдейской:
— И то верно…
После чего мы действительно завершили своё восхождение, вступив на площадку.
Ближе всего к нам располагалась глыба льда, к которой и направились, не сговариваясь. И уже там, замерев возле неё, Меланита произнесла:
— Так вот ты какое, Безвременье Льда, — и руку осторожно протянула, касаясь поверхности.
— У этой штуки ещё и название своё имеется? — спросил, вставая рядом, но не касаясь. Я-то знал по прошлому разу, как силён холод кристалла.
— Конечно, есть, — отозвалась девчонка, руку убирая и заключая её во вторую, которые и поднесла ко рту, чтобы дыханием отогреть. — Оно в наличии не только у неё, а ещё и у многого того, о чём ты пока вообще ничего не знаешь.
Будь окружение более располагающим для задушевных разговоров, я обязательно бы расспросил Мелу, о чём таком она говорила. Но — увы. Пришлось лишь очередную зарубку в памяти сделать, при этом отметив, как хорошо подходит озвученное название к фразе-активатору, что позволила использовать Безвременье на Алкане и Дикасте-Пожирателе.
— Когда ты описывал произошедшее, я всё не настолько ярко себе представляла. От настоящего вида в дрожь бросает, — откуда-то издалека раздался голос Мелы, вырывая меня из воспоминаний.
И не только из них.
Слишком глубоко погрузившись в думы, не заметил, как подошёл вплотную к надгробию и всё-таки коснулся его. Только теперь до разума дошёл лютый холод, что пронзал плоть до самого сердца костей. Как дошло и то, что касался грани кристалла не в произвольном месте, а одной из глубоких борозд. Отметины, оставленные неизвестно кем и чем, щедро покрывали Безвременье со всех сторон, в чём убедился, обойдя его вокруг. Помимо борозд, поднимавшихся от самого пола до, наверное, двухметровой высоты, глыбу «украшали» и иные следы. Нижние полметра были обильно забрызганы кровью.
Отступив от кристалла, потерявшего всю свою чистоту и, пожалуй, святость, если так можно выразиться, сокрушённо вздохнул.
Пришла пора приступить к установке причин воцарения двух других красок — бурой и чёрной. А потому развернулся и двинулся в направлении алтаря.
Того древнего и жертвенного куска камня, которого более не присутствовало здесь. Его вообще не было на площадке.
Но и место его не пустовало.
Тела. Целые, частично целые и совсем не целые.
Тела, кровь из которых столь обильно и покрывала пол, достигая края и убегая за него…
Тела, одетые в чёрную форму Академии.
— Власт, глянь, — голос Мелы звучал неестественно тихо. Девушка находилась чуть в стороне от меня и склонилась над чьей-то головой.
Подойдя к ней, склоняться не стал, но присел, старательно вглядываясь в лицо мертвеца.
Лицо, которое впервые увидел совсем недавно.
Лицо, которое ещё не успел позабыть.
Лицо, которое мелькало в свите Сигнуса, главного «чупакабры».
Лицо, которое пальчиком по горлу проводило, грозя будущими неприятностями нашей команде. Пророческий, однако, жест. Парень ведь буквально головы не сносил.
— Не так я себе нашу встречу представлял, — произнёс, качая головой. — Как думаешь, главный их, который Гнус, тоже здесь? — обвёл рукой всё место кровавого забоя.
— Может и да, но проверять не буду, — призналась девушка. — Я бы вообще предпочла поскорее убраться отсюда. Уже дурно понемногу становится от местных ароматов.
— Твоя правда, — согласился. — И в принципе, всё, что хотел, я увидел. Так что можем уходить.
— Тогда идём, — Мела подала мне руку и отпускать не стала после того, как я поднялся.
Уже у самого спуска, бросив взгляд на Безвременье, носящее на себе кощунственные отметины, решил попробовать кое-что сделать:
— Мела, подожди, пожалуйста, — высвободился из хватки девушки и направился к нему.
Там, вытянув руку с так и не возвращённой печаткой «ледяных», произнёс фразу-активатор:
— Лёд — это время, застывшее в правде…
Как и в первый раз, печатка обрела тяжесть, стараясь заставить руку опуститься. Но, справившись тогда, я справился и сейчас. Поток, вырвавшийся в направлении надгробия, захлестнул его до самого верха, захлестнул, обогнув с обеих сторон…
Держался я столько, сколько мог. И даже больше!
А потом, удовлетворённо кивнув вернувшему свой совершенный вид кристаллу и приличному куску пространства вокруг него, впечатал кулак в собственную грудь, вновь отдавая дань благодарности той, кто позволил мне и дальше идти по пути Воина Предела. В том я был не одинок — рядом раздался такой же стук…
Обратный путь вниз прошёл в полном молчании.
Только достигнув подножия Шпиля,