Илья Бердников - Вояж Проходимца

Туман окончательно капитулировал перед солнечными лучами и позорно бежал в лес, где и прятался, жалкими рваными клочками скрываясь за деревьями. Подул сырой, но приятный ветерок, и Шварц наглухо застегнул свою куртку, видимо опасаясь простудиться. Ну а я, напротив, с удовольствием подставил ветру лицо и подумал, что дело делом, но, блин, как же хорошо — вновь оказаться на Дороге!

Транспорт, к которому мы подходили, стоял вплотную к деревянной стене одного из складов. Сверху его прикрывал довольно обширный и высокий навес на столбах, а сбоку кто-то так расположил несколько штабелей разнообразных ящиков, что и со стороны стоянки не особенно было видно этот… агрегат… а он явно заслуживал внимания.

— Любуетесь? — спросил у меня с усмешкой Шварц, когда я сбавил темп ходьбы, удивленно рассматривая многоколесный, усеянный заклепками стальной вагон.

Что-то в нем было и от бронепоездов конца девятнадцатого века, и от строительной техники, но больше всего транспорт напоминал космический челнок без хвоста и крыльев, поставленный на шесть лап-шасси, каждое из которых несло пару широких сдвоенных колес. Задняя часть транспорта, примерно в треть от общей длины, была присоединена к переднему модулю гофрированным рукавом (наподобие городского двойного автобуса «Икарус») и снабжена своим шасси. Кабина водителя, по-видимому, располагалась вверху спереди: небольшие овальные окошки придавали транспорту еще большее сходство с железнодорожным локомотивом. Вот только многочисленные колеса были обуты в самые обыкновенные покрышки с высоким профилем, что говорило о «внедорожной» направленности машины. Причем окрашено это чудо техники было в эдакий веселенький голубой цвет, что весьма гармонично смотрелось вместе с белыми колесными дисками.

— Это что за голубое диво? — протянул я и пошел вдоль утыканного заклепками борта, чтобы осмотреть металлическое чудовище со всех сторон.

— А это и есть наш транспорт, — спокойно ответил Шварц. — По назначению — паровой вездеход дальнего действия, произведенный на Сьельвиване. Там, понимаете ли, двигателей внутреннего сгорания нет из-за отсутствия электричества. Правда, старую паровую машину с вездехода сняли уже здесь, заменив двумя мощными дизелями непривередливыми к качеству топлива. Вдобавок поставили небольшую паровую машину как вспомогательный двигатель.

«Ну да, — соображал я, проводя рукой по стальной обшивке, — электричества нет, следовательно, бензин и свечи зажигания не имеют смысла. Вот и принцип крепления заклепками оттуда же: электросварки-то тоже нет… интересно, а как насчет газовой?»

Транспорт был не таким уж и длинным, если считать мерками современных автопоездов: около пятнадцати метров, может, чуть больше. Но все равно он казался массивным, благодаря своей ширине: когда я обошел транспорт с кормы, то увидел, что ширина колеи его выдающихся шасси не меньше чем четыре метра. С такими габаритами на земных дорогах ему точно не очень бы обрадовались. Да и у меня подобное экзотическое чудовище вызывало, в основном, скепсис: не верилось, что такая махина, да еще и работающая на пару, окажется комфортным и быстрым средством передвижения. Хотя вроде говорили, что там теперь дизели…

— Алексей! — позвал меня Шварц.

Что-то лязгнуло, потом раздалось мощное шипение. Я поспешил назад и, нырнув в клубящееся облако пара, чуть не врезался лбом в откинутую от борта дверь-лестницу, напоминающую дверки небольших пассажирских самолетов. Блин, понастроили дизельно-паровых уродов!

— Алексей, поднимайтесь.

Я поднялся на несколько металлических ступенек, откашлялся и оглянулся в поисках Мани. Гиверы нигде поблизости не было. Я несколько раз свистнул, но Маня и не думала являться. Противное создание!

— Фридрих Францевич! — окликнул я внутренность вездехода. — Я пойду, поищу гиверу, а вы пока выезжайте…

Сняв рюкзак и оставив его на небольшой внутренней площадке за дверью, я поспешил к транспортам на стоянке, немного нервничая: мало ли как люди отреагируют на снующую между машинами гиверу, некоторые сдуру и стрелять могут начать! Маня, хоть я и хвалил ее сообразительность, недолго думает, когда по ней стреляют. Такие стрелки, как правило, быстро становятся бездыханными трупами, а мне неприятности не нужны, не говоря уже о том, что невинный человек лишится жизни. К тому же у гиверы был один пунктик, который несколько раз ставил меня в неудобную ситуацию: Маня категорически не переносила собак. Причем — собак лающих. Если она как-то терпела не обращающих на нее внимания барбосов (хоть такое случалось крайне редко), то лающие собаки вызывали у гиверы одно желание — отхватить у псин дурные и шумные головы.

За то время, что я прожил возле моря, мне не раз приходилось избавляться тайком от собачьих голов, которые Маня гордо приносила мне в качестве своих законных трофеев. Надеюсь, что рыбаки из ближайшего поселка так и не узнали, что за напасть случилась с их собаками, хотя слухи о каком-то «черте», отрубающем псам головы, уже поползли по прибрежной полосе.

К счастью, местные псины быстро поняли, что облаивать бегущую куда-то по своим делам гиверу себе дороже, и «черт» больше не шалил в тех мирных краях.

Совершенно звериный вопль заставил меня развернуться и кинуться сломя голову в промежуток между двумя автопоездами. К моему ужасу, самые худшие предположения подтвердились: как ни ужасен был крик, но извлекла его все же человеческая глотка. И эта глотка, к слову, в любую секунду могла быть перехвачена несколькими рядами невероятно острых и крепких конических зубов.

Мгновенно покрывшись потом, дыша как загнанная лошадь, я выскочил на небольшую площадку, свободную от многоколесных гигантов. В голове роились самые ужасные и кровавые картины, но никакой крови я, к счастью, не увидел.

Посреди площадки сидела Маня, с интересом наблюдающая за мечущимся у одного из транспортов человеком. Дверь в кабину транспорта была распахнута, и на бетон стоянки вываливались многочисленные клочки каких-то бумаг.

Приблизившись к нервному человеку, я начал различать смысл в издаваемых им криках, к тому же взгляд мой прикипел к странному сквозному отверстию внизу раскрытой двери.

«Документация!» «Вся!» «Деньги!» «Все погибло!»

— Маня, — осторожно проговорил я, — ты что натворила, несносное создание?

Маня невинно облизнулась, затем ее взгляд приобрел некоторую задумчивость, словно гивера что-то соображала, и она неспешно потрусила еще к одному транспорту.

Площадка меж тем начала наполняться народом, подтянувшимся из бара на крики. Мужики расспрашивали нервного человека, что уже не кричал, а просто всхлипывал, прижимая к груди обрывки бумаг. В его всхлипываниях проскочило слово «сейф», и тут меня обожгла ужасающая догадка.