Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Алекс вытащил на свет неонов и фонаря смартфон последней модели яблочной индустрии.

– Хипстер, – фыркнул Дум, – пароль какой?

Грибовский вместо ответа пытался приложить большой палец к экрану, но мало того, что тот (палец, а не экран) был сломан, так еще и покрыт кровью.

– Четыре единицы.

– А ты оригинален, – хмыкнул Алекс и приятельски похлопал Грибовского по плечу, но тот не оценил и застонал. – Ох, прости.

– Иди… в задницу… Дум, – прокашлял кровью, с хрипом (явно пробито легкое), Грибовский. – Набери 117–/–615.

Дум, не споря, набрал. Спустя ровно три гудка ему ответили:

– Круглосуточная прачечная. Откуда забрать грязные вещи?

– Амальгама-стрит, – ответил Алекс, нисколько не удивляясь конспирации. Если даже у “Бездны” имелись свои подобные “прачечные”, “ремонтные мастерские”, “службы уборки” и прочая атрибутика, то почему ее не могло быть у Гвардии. – 214 Плэйв-стрит. Заказ срочный – вещи очень грязные.

– Срочный заказ, 214 Плэйв-стрит. Ожидайте машину в течение трех минут.

– Попроси… без… сопровождения, – прокашлял Грибовский.

– Без сопровождения, – повторил в трубку Алекс.

– Принято. Ожидайте, – донеслось из трубки, после чего зазвучали гудки.

Дум, выключив экран смартфона, убрал его обратно в дырявый, окровавленный карман Грибовского. Удивительно, что аппарат вообще не разлетелся в клочья. Неужели маркетинговая история о том, что телефон небьющийся, оказалась не только удачным рекламным ходом?

– Уходи… – Грибовский сплюнул слюной с кровью. – Чтобы… без… вопросов…

Алекс кивнул, поднялся и уже развернулся, чтобы уйти, но, выругавшись, все же взмахнул рукой.

Вокруг гидранта и самого Грибовского сгустились тени и превратились в огромный, едва прозрачный, сумрачный клыкастый череп. Люди и нелюди, до этого мирно идущие вдоль поребрика, теперь шарахались в сторону и старались поскорее убраться на противоположную сторону улицы.

Амальгама-стрит все же имела славу не только богемной Мекки, но и центра всей тьмы Маэрс-сити.

Как говорится, если хочешь спрятать организацию темных существ, прячь ее в самом очевидном месте…

Убедившись, что защита надежная и не пропустит с первого раза даже адепта, Дум, качнувшись слегка в сторону от магической усталости, поплелся к припаркованному байку.

– Эй, дорогуша…

Алекс обернулся.

Грибовский, сломанными пальцами нелепо доставая “Скиттлс” из пачки и отправляя в рот драже, подмигнул единственным не заплывшим – пока еще не заплывшим – глазом.

– За О’Хару… квиты.

– Теперь – квиты, – кивнул Алекс.

С этими словами он крутанул ручку газа и пустил стального коня в галоп вниз по улице.

Только идиот бы не догадался, что фейри в форме к нему подослал именно Грибовский.

Решил проверить на слабо.

Что же, Дум тоже умел проверять людей, из какого теста они сделаны.

* * *

Подняв воротник кашемирового пальто, Мери стояла напротив входа в “Шхуну Белис” – заведения, несмотря на непосредственную близость к университету, не пользовавшегося особым успехом среди студентов.

Здесь был широкий выбор алкоголя, но съестное меню более чем скудное. А выпивать перед оком профессоров и преподавателей считалось дурным тоном.

Почему тогда закатывали вечеринки в общежитиях – вопрос уже иного толка.

Глоумбуд за почти месяц обучения лишь пару раз встречала днем или вечером в “Шхуне” кого-то в форме студиозуса.

– Закрыто, – прочитала она табличке.

Довольно странно, учитывая, что заведение считалось ночным. И в то же время – сейчас, в разгар ночи, оно пустовало.

Только тусклый свет с ламп над барной стойкой развеивал едкий полумрак и свидетельствовал о том, что в зале все же кто-то да был.

Мери толкнула дверь. Она, разумеется, была заперта, но… простой механический замок и немного магии не устоят перед потомком знаменитого рода гномов-кузнецов.

Не перед физической силой, а той магией, что она впитала своей кровью… ну хорошо, – половиной крови.

В зале, стилизованном под корабельное убранство, было почти пусто и столь же “почти” – тихо. Вымытый пол, перевернутые на столы стулья. Легкий замах дыма и звуки клавишных.

В дальней части зала, под сценой, где сейчас брезент покрывал инструменты, защищая их от пыли, стоял рояль.

Старый и обшарпанный, он уже давно не использовался по назначению. На него ставили сумки, официанты – подносы с едой и напитками. Ходили слухи, что на какой-то вечеринке кто-то на нем при полном зале посетителей предавался страсти.

Иными словами – нагло совокуплялся.

Рояль не выкидывали только по одной простой причине – он не проходил ни в одни двери, что порождало закономерный вопрос – откуда он изначально появился в “Шхуне”.

Старый.

Ненужный.

Почти всеми забытый.

Но сейчас он был начисто вымыт, покрыт новым слоем лака. Его крышка, поднявшись плавником акулы, вновь рассекала дым от сигарет, а на пюпитре стоял стакан с виски и лимоном.

Тонкие, изящные, длинные пальцы летели по клавишам. Играла музыка. Приятная, на высоких тонах, то быстрая, то медленная, будто из какого-то давно уже всеми забытого мультфильма из самого детства.

Где есть пушистый сосед волшебник или девочка, летающая на метле, бродячий замок с волшебником и духом огня.

Мери любила эти мультфильмы.

И знала композицию.

– Это ведь YIRUMA – If I could see you again? – спросила она после того, как отзвучала последняя нота.

Профессор Александр Думский, который выглядел не очень трезво, совсем не свежо и даже помято, поднял стакан и, оттопырив палец, опрокинул содержимое внутрь.

– Вы не умеете читать, студентка Глоумбуд? – спросил он своим привычным тоном. Немного насмешки, тонна гордыни и щепотка высокомерия. – Кажется, на двери весит табличка “Закрыто”.

– Я увидела свет и решила зайти.

Профессор поднялся с табурета и, дойдя до стойки, вновь налил себе из бутылки. Алкоголя в ней оставалось меньше четверти.

Видимо, профессор пил уже несколько часов.

– Если вы будете каждый раз заходить в закрытые места, где просто “горит свет”, то ничем хорошим это для вас не закончится.

– Но я ведь знала, что здесь есть вы.

– И? – Профессор вернулся за рояль и положил пальцы на клавиши. Удивительно, как они лаконично и уместно смотрелись на белых костяшках. Будто для них и предназначены.

– Где вы научились так играть? – спросила Мери.

Профессор замер, взгляд его помутнел ненадолго – так, как он мутнеет у человека, который мысленно возвращается в какие-то далекие воспоминания.

– То есть вы взломали этот бар, чтобы поговорить со мной о моем прошлом, студентка Глоумбуд? С прискорбием спешу заметить: с таким отношением к своему здоровью долго сохранять вы его не сможете.

– Вообще, я пришла задать вопрос.

– Как вижу – вы его уже задали. И даже получили ответ.

– Я хотела спросить о другом.

– Увы, – профессор отсалютовал бокалом, –