Крушение сурка. Том 3 - Владимир Алексеевич Абрамов

— А я Леон, — представился последний товарищ. Он выглядел немногим старше Шульца и имел плотное телосложение при среднем росте. Короткий ёжик русых волос завершал его образ простого парня, живущего по соседству. — Алекс, если тебе отшибло память, ты хоть помнишь, зачем нам приказали сюда десантироваться?

— Хе-хе! — нервно усмехнулся Александр и снисходительно похлопал Леона по плечу. — Ничего-ничего, скоро адреналин схлынет, голова прочистится, и ты начнёшь ею думать, парень.

— Ты о чём? — нахмурился Леон.

Другие двое парней хотели спросить о том же, но после острого ответа Александра не спешили открывать рты, чтобы не показать себя тупицами.

— Ладно, слушай, — Шульц якобы объяснял Леону, но на самом деле говорил это всем троим слушателям.

Так было проще подавать информацию с психологической точки зрения. Вроде как одного человека из коллектива выставляют глуповатым. Остальным подсознательно не захочется выставлять себя идиотами, поэтому они либо будут помалкивать, либо поддержат рассказчика, чтобы занять более высокую моральную планку. Он продолжил:

— Никакого приказа командования не было. Я просто заметил, что самолёт подбили и решил спастись и спасти хоть кого-то, пока все тупили и не верили в то, что скоро погибнут. Там всего пять аварийных парашютов. Если бы я сказал правду, то поднялась бы паника. Либо меня сочли бы безумным, и постарались остановить. Либо началась бы драка за парашюты. В итоге никто бы не спасся. Распределять парашюты, когда время идёт на считанные мгновения? Удачи тому, кто на такое осмелился бы. Выбирать кого-то и уговаривать? Это совсем непросто. Во-первых, выбрать того, кто должен жить или умереть — это настолько тяжёлая психологическая задача, что ну его нафиг. Во-вторых, на уговоры ушло бы время, которого у нас не было. Поэтому я назвал четыре предмета. Те, кто мне их подал бы, должны были разобрать парашюты. Один не успел выпрыгнуть, как видите…

— Э-э-э?!! — в глазах Майкла застыл ужас в смеси с пониманием того, чего он избежал лишь потому что подал бинокль.

— Мы бы тоже умерли, да? — задрал голову к небесам Ахмед.

— Определённо точно, — кивнул Александр. — Мы бы все стопроцентно сдохли, если бы не весь такой умный и сообразительный я.

В отличие от троицы спасённых солдат, которые переживали эмоциональный шторм, он чувствовал себя относительно спокойно. Ситуация знакомая, только теперь спасённых больше — четверо против двадцати врагов. К тому же, он готовился к этой схватке последние годы. Все его тренировки были нацелены на то, чтобы пережить единственный день — этот. Плюс, для него всё изменилось в лучшую сторону. Лучше быть молодым и здоровым, пусть и в опасной ситуации, чем больным, старым и немощным, без какой-либо возможности избежать смерти.

— Алекс, — прищурился Леон, — ты же дружил с Давидом. Почему ты не предложил спастись ему? Почему мы?

— Хех… — смущённо почесал он в затылке. Не говорить же ему, что он уже предлагал Давиду спастись, и не раз. — Вы не знаете Давида так же хорошо, как его знал я… — тяжело вздохнул он. — О покойниках либо хорошо, либо ничего, но… Скажем так, я хорошо знал, что Давид из тех людей, кто задаёт много вопросов и имеет миллион сомнений. Хорошие качества для адвоката, но плохие для солдата. Если бы я предложил ему прыгнуть с парашютом, он бы спрашивал, зачем и почему, долго сомневался бы, пытался бы отговорить меня от прыжка или вовсе повалил бы на пол и попытался задержать. А это однозначная смерть в той ситуации. Поэтому я и отдал всё на откуп судьбе. Будь моя воля, я бы всех спас. Но вы же не думаете, что я господь Бог? Я и так сделал намного больше, чем способны девяносто девять процентов смертных. Пока можете не благодарить. Когда выживем окончательно — проставитесь в баре.

— Алекс, ты знаешь что-то, о чём неизвестно нам? — Леон прочистил голову и начал нормально соображать. Его уже сложно было назвать тугодумом.

После предательства Давида, Александр опасался удара в спину от своих же. Он уже был научен горьким опытом, поэтому даже не думал говорить чистую правду. Смешивая правду и вымысел, он принялся развешивать макаронные изделия на уши слушателей:

— На самом деле мне известно больше, чем вам. У меня имелись кое-какие связи наверху, откуда мне кое-что шепнули на ушко… Никакой миротворческой миссии НАТО не было. На самом деле нас послали устраивать в этом регионе диверсии с целью перекрыть Ормузский пролив. Об этом нам должны были сказать на месте. В случае неудачи нас всех должны были зачистисть. Если бы наш самолёт сбили…

Все из троицы слушателей в наступившей тишине задрали головы в небо.

— То нас бы всех просто вычеркнули. Можете считать, что нас больше не существует. Если мы попадём в лапы эритрейцев — нас прикончат, но сначала будут жестоко пытать. Если мы попадём в руки к нашим… Что ж, думаю, нас заключат в дурку, а потом вколют ударную дозу лекарства… Несчастный случай — передозировка лекарств. Никто ни в чём не виноват. Подумаешь, сгинули четыре психа, которые выдавали себя за немецких солдат.

— Алекс, тебе бы книги писать, — нервно усмехнулся Леон, не желая верить в подобный бред. — Кому вообще это нужно?

— Тем, кто стоит наверху, Леон, — смерил его Александр снисходительным взглядом, каким он смотрел на нашкодивших детей. — Большие дяди покупают по низовой цене нефтяные опционы с большим кредитным плечом. И тут же посылают отряд смертников устроить проблемы в определённый регион. Солдаты устраивают там джига-джагу. Нефть резко дорожает. Опционы продают по высокой цене. Солдат зачищают. Итого кто-то станет богаче на сотни миллиардов баксов, а кто-то будет покоиться в безымянных могилах и сгинет в безвестности.

— Всё равно звучит как бред, — поддержал товарища Майкл.

— Бред или нет — это мы узнаем позже, — решил закончить с этим фарсом Шульц. — Сейчас у нас задача важнее. Насколько мне известно, по данным разведки, в этом регионе должны быть размещены два десятка человек эритрейского спецназа. Вероятно, это они сбили нас из зенитки. Они должны послать людей на наши поиски и поимку или убийство. Так что готовьтесь к скорым пострелушкам. Бойцы, проверить и зарядить оружие!

Кроме него одного, все остальные успели захватить только по одной винтовке и по несколько магазинов патронов к ней. Глядя на