Уильям Форстен - Вечный союз

Музта был доволен. Он получил даже больше, чем рассчитывал. Взяв кувшин, он разлил остатки молока себе и Джубади. Поднявшись на ноги, он высоко поднял чашу в ритуальном приветствии четырем ветрам. Джубади, оскалившись в улыбке, тоже встал и повторил его жест. Затем кар-карты обменялись чашами и осушили их. Союз между ними был скреплен.

– Хотел бы я все-таки знать, что предпримет Кин в связи со всем этим, – проговорил Музта, откинувшись на спинку стула.

– Кто такой Кин?

– Весьма интересная личность, как ты сам скоро убедишься, мой союзник.

– Сэр, дайте моим людям три месяца, и они будут выпускать для вас по семь, а может, и по десять тонн железа в день. С чем у вас действительно проблема – так это с топливом. Достаточно густые леса растут почти в семидесяти милях отсюда, а пригодного для использования угля мы так и не нашли. – Винсент посмотрел на Марка, внимавшего ему с растерянным видом. – Возможно, наилучший выход – доставлять уголь из Суздаля по железной дороге. Ее строительство потребует, конечно, немалых средств, но все же дешевле изготавливать рельсы здесь, рядом с залежами руды, чем возить их за пятьсот миль, как это делается сейчас. А когда производство рельсов будет налажено, мне хотелось бы провести ветку в северном направлении, к лесам. Древесина понадобится не только как строительный материал, но и для производства шпал, а также в качестве топлива для литейного цеха и для наших паровозов.

– А какая будет в этом польза для нас? – спросил Марк с ноткой подозрения в голосе.

– Обо всем можно договориться на взаимовыгодной основе. В соответствии с нашим соглашением железнодорожная линия, проходящая через вашу территорию, является собственностью штата Мэн, крепости Форт-Линкольн и Суздальской железнодорожной компании.

– Я помню об этом, – сухо отозвался консул.

– Сэр, сугубо между нами, – заговорщическим шепотом обратился к нему Винсент. – Если бы вы организовали собственную компанию и проложили железнодорожную колею к лесам сами, то это очень быстро и слихвой окупилось бы. Строителям было бы выгоднее покупать лес у вас, нежели возить его издалека. Я предложил бы вам подрядить кого-нибудь из суздальских железнодорожных воротил, чтобы они научили вас всем этим премудростям, и с парой тысяч рабочих рук вы еще до наступления зимы успели бы произвести топографическую съемку местности, сделать насыпь и проложить рельсы. А когда вы научитесь строить железные дороги, то запросто проведете их и к другим городам. Мы же планируем протянуть линию еще на тысячу двести миль к востоку, до самого Китая. На это уйдет года два, не меньше, поскольку придется работать в гористой местности. Но строить другие линии на вашей территории мы не имеем права. А ваша собственная компания могла бы объединить в одно целое всю страну. Включите вашу железную дорогу в одну систему с нашей, и ваш торговый оборот подскочит до небывалого уровня. У вас есть что предложить: медь и олово для производства бронзы, цинк, прекрасные вина, замечательные изделия из стекла. А нефть, которая, как вы говорили, фонтанирует возле вашей Брендузии, – это настоящий клад. Мы уже опробовали ее для изготовления паровозной смазки, а кое-кто из ребят даже начал перегонять из нее керосин. Она быстро завоюет рынок, не сомневайтесь. Кроме того, ваши льняные ткани гораздо лучше, чем у русских. Я могу свести вас с парочкой парней из Тридцать пятого, которым доводилось работать на ткацкой фабрике, они сконструировали бы для вас машины, и с их помощью вы быстро наладили бы производство на экспорт. Винсент не упомянул хлопковые плантации, принадлежащие Марку и другим римским патрициям. Это был больной вопрос, так как работа на плантациях слишком напоминала ту систему, с которой они боролись у себя дома, в Америке. Калин и члены его промышленного комитета решили пока не делиться с римлянами информацией о хлопкоочистительных машинах, поскольку благодаря им прибыль от производства хлопка подскочила бы до небес и какие-либо социальные изменения стали бы еще более проблематичными.

– Ваши планы в отношении нас весьма обширны, – заметил Марк.

Винсент, решив не обращать внимания на иронию, прозвучавшую в словах консула, продолжил:

– Сэр, эта железная дорога поможет нам вместе создать новый мир, мир коммерции. Мне хотелось бы, чтобы у вас были кое-какие преимущества уже на старте, ибо в противном случае все может захватить в свои руки кто-нибудь из новых русских капиталистов, которых развелось сейчас предостаточно.

– Капиталистов?

Готорну доводилось слышать, как Эндрю ссылается на сочинения Адама Смита, и он жалел, что ни одно из них не попало в этот мир вместе с ними, он с удовольствием перевел бы его для Марка. Правда, дел у него и без того хватало: он был и военачальником, и политическим лидером, и послом, а теперь вот еще и преподавателем экономики.

– Я постараюсь объяснить вам это подробнее в другой раз, сэр, – сказал Винсент, чувствуя, что слишком торопит события. – Только, пожалуйста, не забывайте, что я вам всего этого не говорил.

Он чувствовал, что и так сказал слишком много. Если бы Фергюсон, Майна или кто-нибудь из других промышленников-янки услышал, как один из их соратников помогает иностранцам подорвать их монополию на строительство железной дороги, ему было бы несдобровать. Однако Готорн считал, что сделать подобное предложение римскому консулу и сенату – прямая обязанность посланника, по крайней мере добросовестного посланника-квакера, стремящегося к тому, чтобы первые дипломатические отношения Руси с другим государством были максимально дружескими и бескорыстными. Идея строительства трансконтинентальной железной дороги захватила не только друзей Винсента по полку, но и многих русских и уже начала кардинальным образом изменять самые разные стороны жизни на Руси. Согласно плану железнодорожная линия должна была пройти как можно дальше на восток и объединить в торговый и военный союз все народы, находившиеся прежде в зависимости от тугар. А когда были построены укрепления на юго-западных границах и освободилось много рабочих рук, стали поговаривать о том, что надо бы протянуть линию и на запад, хотя разведка и докладывала, что более чем на тысячу миль в этом направлении территория после нашествия тугар и свирепствовавшей здесь оспы фактически превратилась в мертвую зону. Было ясно, что без железной дороги и телеграфной связи Русь и другие народы, проживавшие в бескрайних северных степях, будут обречены на изоляцию и уязвимы для нападок врага.

Марк и его подданные еще не вполне осознали, какие коренные преобразования несет им это техническое новшество. Винсент же понимал, что чем быстрее римляне начнут строить собственные линии и наладят торговлю между разными частями своего государства, тем крепче оно станет и тем надежнее будет как союзник. Все это, конечно, еще надо было обсудить с Кином, но Винсент надеялся, что полковник согласится с ним.