Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Проклятье…

Проклятье!

Все демоны преисподней! Ему не хватало всего двух единиц для того, чтобы шагнуть на следующую ступень – Мастера шестьдесят третьего уровня.

По сравнению с Алексом, это было как котенок и тигр.

Хотя нет.

Скорее, как котенок и… межконтинентальная баллистическая ракета.

– А ты стал похож на профессора…

Печати вокруг Алекса вспыхнули и засияли силой.

– Прости, – вовремя исправился ректор Первого магического университета, после чего взмахнул рукой. Волна света, чистого, без всяких примесей, ласково прошла через Дума, и все его печати истаяли легкой дымкой, а внутрь источника вернулась жалкая сотня единиц магии. – Прости, что так грубо, но ты, вижу, немного удивлен, а у меня тут датчиков полным-полно. Не хочу портить день доблестным служителям правопорядка ложным вызовом.

Мастер светлый маг смотрел на Алекса своими лучистыми синими глазами, которые обещали всепоглощающее участие и всеобъемлющую заботу.

Алекс никогда не верил этим глазам.

– Нет, – коротко обронил Алекс и уселся на кресло.

Бездна… это кресло было ничуть не менее удобным, чем то, что в лимузине майора.

– Что нет? – слегка удивился Люпен.

За его спиной расположилась во всю стену карта города со всеми его районами и проспектами.

– Был удивлен, а теперь не очень. Можно? – И, не дожидаясь разрешения, Алекс протянул руку и вытащил из вазочки несколько конфет.

– Ты ведь не любишь сладкое, – вздернул брови ректор.

– У вас устаревшая информация, мистер Люпен.

Алекс его терпеть не мог, но нужно было как-то успокоить нервы и сохранить хорошую мину. Так что шоколадные конфеты со вкусом знаменитого печенья Орео были как нельзя кстати.

– Можно просто Джулио. – Маг невероятной силы, такой, что Алексу даже представить себе ее было сложно, слегка расслабился в кресле. – Все же мы с тобой уже хорошо знакомы, и я, получается, был единственным другом твоего приемного отц…

Вокруг пальцев Алекса вспыхнул лиловый огонь.

Проклятье!

Как ребенок прямо. Не может силу сдержать.

Но это все алкоголь и дурацкая дата, не более того.

– Прости, – извинился Джулио. Причем это не было рядовым извинением, а действительно – самым настоящим. – Все мы боремся с внутренними демонами… Жаль, что Павел проиграл своему.

– И попытался призвать другого, – криво усмехнулся Дум, – а в итоге порешил всех моих друзей. Меня вот тоже пытался. Но не получилось… А знаете, когда это было, мистер Люпен? Если что – могу напомнить. Вчера было десять лет. И десять лет и один день, как вы приехали к нам и поссорились с профессором.

В кабинете, воистину огромном кабинете, повисла тишина.

И тут брови ректора буквально взлетели под потолок.

– Так ты все эти годы… – с придыханием прошептал он, а затем вытянул перед собой руку. – Пусть магия будет мне свидетелем – я никогда не желал того, чтобы школа “Фаллен” была разрушена. Я не желал смерти своему лучшему другу. Не желал, чтобы пострадали невинные люди. И не желал, чтобы ты, Алекс, провел свое детство на улице, а юношество в тюрьме.

На ладони Джулио вспыхнул яркий белый шарик.

Магия услышала.

Магия приняла.

Не каждый маг может взывать к сути магии, но если уж взывает, то не по пустякам. И те слова, которые произнес Джулио Люпен, были тверже адамантия и надежнее высеченных на скрижалях Моисея.

Иначе бы магия их никогда не приняла.

Алекс разочарованно выругался.

– Так и знал, – протянул он и закинул в рот еще одну конфету.

– И вновь ты меня удивил. Почему ты расстроен тем, что я не причастен к той трагедии?

Алекс пожал плечами.

– Так было проще, – ответил он, – считать вас соучастником и ненавидеть.

Джулио понимающе кивнул.

– Ненавидеть всегда легко, – согласился он, – а вот прощать – тяжело. Но если первое губит, то последнее лечит.

Алекс слишком сильно сжал кулак. Настолько, что по ладони побежала алая струйка.

Надо бы ногти подстричь…

– Вы предлагаете мне простить Раевского? – с неприкрытой угрозой прошептал Алекс.

– Бог его простит, – только и ответил Джулио, после чего перекрестился.

Думу стало неприятно. Причем – на физическом уровне. Будто рядом зажгли костер и жар от него опалял магу лицо. Люпен не просто “к слову” себя знамением священным осенял. Он действительно верил.

Да, среди светлых магов не такая уж редкость, чтобы те обращались к старику на небесах, но… мало из них кто верил. Ректор Первого магического университета был тем редким исключением.

Так что Алекс, случись ему хотя бы просто прикоснуться к этому человеку, сейчас бы корчился на полу в агонии. Такова была сила веры в свет.

И именно поэтому простые смертные инквизиторы могли охотиться и истреблять черных магов, что они и делали по всей Старой Земле в те далекие времена темного средневековья.

– Ох, прости, – спохватился Джулио, – я помню, как вам неприятна вера.

– Ничего, – процедил Алекс, – потерплю.

– М-да… – Люпен вздохнул и покачал своей золотой гривой. – Нет, Алекс, я не прошу тебя простить Раевского, только самого себя.

– И за что же мне себя прощать, мистер Люпен?

– За то, что выжил, – ясные, синие глаза изливали на Алекса тонны сочувствия… но тот бы лучше искупался в таком же объеме дерьма, – за то, что именно ты сейчас сидишь здесь, а не кто-то другой.

Алекс покрутил черное кольцо на пальце.

Проклятые светлые…

– Жизнь, что бы ни говорили святоши, не всегда дар, мистер Люпен. Жизнь меня научила, что куда чаще – это проклятье.

Джулио лишь чуть печально улыбнулся.

Алекс фыркнул.

– Вам сейчас только лимонных долек не хватает мне предложить.

– А тебе в таком случае – заговорить со змеей.

– Знаете, я пытался. Но у меня не получилось. Заклинание вышло криво, и вместо того чтобы говорить со змеей, я полторы недели разговаривал на фарси. Задом наперед. Переставляя слога.

– Да, Павел мне рассказывал. Он вообще очень тобой гордился – больше, чем кем или чем-либо другим в своей жизни.

В кабинете вновь повисла тишина. На этот раз куда более длительная, чем в прошлый.

– Не клеится у нас разговор, да? – вновь с такой же теплой грустью улыбнулся Джулио.

– Не клеится, – подтвердил Алекс. Его вообще всегда удивляло, как один из сильнейших черных магов этого мира мог сдружиться с одним из сильнейших светлых.

Это ведь как две стороны одной медали.

Да, они рядом. Тесно прижаты друг к другу. Но встретиться им попросту не суждено.

А ведь Люпен и Раевский действительно были друзьями. Лучшими и ближайшими. Они бок о бок